— Что-то случилось? — ровно поинтересовался Лисовский, поворачивая машину к своему дому.
Я прикусила губу и ответила, что все нормально. Он припарковался, но терпеливо ждал, пока я докурю. Я смотрела перед собой, ощущая только растущее внутри напряжение и ничего больше.
— Ты был сегодня в «Радоне». — Негромко произнесла я.
— Был.
Ответил ровно и спокойно, будто я спрашивала, заезжал ли он на заправку. Что-то из разряда естественного и обычного, само собой разумеющегося.
— Зачем? — с трудом сглотнув, задала я тот самый, основной вопрос.
— Потому что пора. — У меня замерло сердце. Болезненно и на долгие доли секунд парализовав дыхание.
— Ты… ты сказал отцу? — прикрыв глаза, задала вопрос, на который так боялась услышать ответ.
— Да.
Все оборвалось. Внутри просто все оборвалось, и я стиснула челюсть, чтобы не дать прорваться испугу и мату. На него посмотреть не могла чисто физически, мышцы сковало то же напряжение, что внутри стянуло органы в тугой ком. Выдохнула с трудом, расцепила зубы. Достала дрожащими пальцами вторую сигарету, глядя себя в колени и срывающимся шепотом, спросила:
— Почему… он мне не позвонил? И вообще никак не отреагировал?
— Потому что разговор был поставлен так, что решать вопрос мы будем между собой. Пошли домой, жрать хочу. — И снова тон ровный и спокойный, будто ничего такого из ряда вон не случилось.
— Ром подожди. Расскажи… — метнула на его профиль испуганный взгляд, и меня почему-то успокоил его зевок и то, что он рылся в телефоне. Немного, но успокоило.
— Нечего рассказывать. Вопрос решится, я гарантирую. Ты сюда не лезь. — Прозвучало как-то… грубо, что ли. Лисовский осознал это сразу, смягчился и совсем другим, тоном добавил, почти ласково посмотрев на меня. — Все будет хорошо, Ксень. Не переживай. Все разрешится максимально адекватно. Просто не вмешивайся.
— А папа… он же может позвать меня на разговор и… — жалко прошептала я, не в силах отвести взгляд от его лица, сама понимая, что трусливо прошу защиты. Позорище.
— Не позовет. Говорю же, между собой решаем, нормально все. Все будет нормально. Пойдем, Ксень.
Пошли. Он листал пультом каналы телевизора, притянув меня к себе на диване, и глуша виски, пока я невидящим взглядом смотрела в пол, и сжимала в руках молчащий телефон. Ромка прицокнул языком, подал мне бутылку и фактически заставил выпить. Он ничего не расскажет — это я сразу поняла. Меня тревожил до безумия сам факт того, что мой телефон молчал. От виски немного развезло. Я покорно позволила утащить себя в спальню, но приставать Лисовский не стал. Он всегда как-то понимал, как-то чувствовал, что мне нужно, поэтому просто обнял и прижал к себе. Уснул довольно быстро.
Я слушала его мерное дыхание, чувствовала ровное биение его сердца, ощущала тяжесть его тела, это действительно успокаивало, но уснуть я не могла.
Ромка ошибся — папа позвал меня на разговор. В третьем часу ночи мой телефон завибрировал, оповещая о входящем сообщении. От папы.
«Ты дома?»
«Нет»
— дрожащими пальцами набрала я, прикусывая губу до боли и боясь того, что он спросит где я. Но произошло гораздо худшее: