Он усмехнулся. Горько. Невесело. Почти зло.
— Я знал, что однажды вот это в тебе увижу. Что тебе когда-нибудь надоест придуриваться и ты возьмешься за ум. Знал. Но если бы я еще знал и то, какую цену за это придется заплатить, то тогда, на этот гребанный бизнес план с твоим магазином алкоголя я бы вынес совсем другое решение, а не скрывая восторг, пихнул тебя в юридический, а потом использовал как верного маленького солдата, своего серого кардинала, знающего свое место и докладывающего обо всем. Кирилл не потянул бы «Тримекс». Он слишком самоуверен, у него полное отсутствие самокритики и понимания, что если люди умнее его, то это вовсе не вызов или оскорбление, это повод быть очень осторожным и очень внимательным. То, что есть в тебе, и то, чего так не хватает ему. Поэтому в «Тримекс» я посадил не его. Кусать тебя Лисовскому было бесполезно, на провокации не поддашься, никуда не полезешь, манипулировать тоже бесполезно, потому что мало чего понимаешь, никуда не суешься, обо всем спрашиваешь и докладываешь. Я знал, что это рано или поздно спровоцирует вот это в тебе… надеялся, что самомнение Кирилла к тому моменту успеет спуститься с небес, я произведу вашу рокировку на местах, и, наконец, увижу, как моя маленькая принцесса захотела стать королевой. И дам ей возможность. Если бы я знал, Ксюш… Ты, может быть, уже была бы королевой. Сети алкогольных напитков. — Он фыркнул и удрученно покачал головой глядя в стол невидящим взглядом.
— Королевой «Тримекса» быть однозначно лучше, пап. — Я рассмеялась. Впервые легко и свободно. Протянула руку и накрыла ладонь вздрогнувшего папы.
А внутри снова больно — Лисовский увидел это раньше. И воспользовался.
Кирилл завалился домой в воскресенье вечером. Ну, как завалился. Появился красиво. Я, прячась за беседкой во дворе, курила и поглядывала на темные окна, боясь, что папа, после бессонных напряжённых суток наконец уснувший в кресле перед телевизором в гостиной проснется и отправится на мои поиски.
Визг шин, звук удара и ворота покачнулись. Первая моя мысль была очень пугающей «Лисовский». Потом хлопнула дверь безвинно пострадавшего Лёхуса, послышался пьяный мат брата и я испутала просто дикий ужас, осознав что эта тварь бухой за рулем каталась. Рванула на ватных ногах к воротам. Понимая, что такой дикой ненависти к брату я очень давно не испытывала. Успела вовремя. Кирилл только плюхнулся на водительское место и еще не успел закрыть дверь, как я, злобно рыкнув, рванула его за ворот куртки, вытаскивая из машины.
— Пап, да нормально! Я почти трезв! — буркнул этот козел, когда я озверев тыкала его мордой в снег.
— Киря, ты сукан ебучий! — гневно прошипела я, тяжело дыша и отходя от него, чтобы он сел на подъездной дорожке и очумело посмотрел на трясущуюся от злости меня. — Ты же, падла, год назад Глеба хоронил, который по синьке в стол влетел и еще четверых за собой утянул! Твой лучший друг! Ты что, сука, подвиг повторить его решил?!
Кирилл чуть побледнел, ибо это воспоминание для него до сих пор болезненно и ставило запреты на все попытки сесть за руль в нетрезвом состоянии. Мою злость разбило осознание того, что у него внутри было, что он так…
— Ты что тут делаешь? — прищурившись в вечернем полумраке и с подозрением глядя на меня спросил он, вытирая растаявший снег с лица и с трудом поднимаясь на ноги. — Чего не с любовником своим? Почти мужем… Чего ты это тут делаешь-то?
— Стой на месте, сука пьяная. — Рявкнула я, скрывая, как сильно меня задел тот и факт того, что он приехал пьяный. К отцу.
Оттолкнула его от поврежденного автомобиля и сама села в салон, чтобы припарковать машину нормально.
Кирилл стоял. Пошатываясь. С подозрением вглядываясь в мое лицо, пока я выходила из его машины и закрывала ее.
— Пошли домой, холодно. — Бросила я через плечо, направляясь к двери ворот. — И тихо себя веди. Папу уговорила тебе башку не сворачивать за то, что ты знал обо мне и Лисовском, но ему не сказал. Если он сейчас увидит тебя в таком состоянии, а тем более узнает, что ты, придурок, бухой за рулем ехал, он тебя просто кастрирует.
— Ты сказала ему? — он остановился с неверием глядя в мою спину.