Он ощущал последствия ее всем телом, с которого содрали кожу.
– Непонятно себя ведут наши союзничики в Нюрнберге, – продолжил Сталин, явно ожидая подтверждения.
– Это наметилось с самого начала, когда они стали выводить из под суда Рунштедта, Штрауса и Лееба, остальных промышленников и банкиров, – расшифровал Жуков понятную им обоим «непонятность» – одна Уолл-стритовская шайка.
– В 42-м Черчилль писал мне, что нацистская верхушка должна быть казнена без суда. В 43-м госсекретарь США Холл заявил, что необходимо расстрелять и уничтожить все нацистское руководство. В 44-м Рузвельт предложил кастрировать и линчевать всех немцев из СС и СД. Спустя месяц Черчилль здесь в моем кабинете сказал, что даже наши внуки не должны увидеть, как Германия поднимается с колен. Это была задача не только евреев, но и наша.
Тогда я всех осаживал за фалды: мне нужно было, чтобы из Рейха торчал осиновый кол, изготовленный союзниками. Чтобы потомки нынешних немцев запомнили не нашу Победу, а еврейский кол. Теперь их укусила бешеная муха.
– Что случилось, товарищ Сталин?
– Вчера мне по очереди отсексотили из Нюрнберга сначала Никитченко, потом Руденко, что Джефери Лоренс и Френсис Биддл прикрывают на суде главного людоеда из Аненербе.
– Вольфрама Сиверса?
– Его. Главный палач Дахау истребил в экспериментах десятки тысяч наших и европейских пленных. Теперь он выводится из под приговора каким-то Гильшером. Он несет ахинею о расах и древних племенах арийцев. Там солдат обязан был выполнять любой приказ. А Сиверс выполнял приказы Гиммлера. И этот бред, развесив уши, слушают англосаксы и делают вид, что ему верят. Француз молчит, как в рот воды набрал.
Сиверс сам отдавал приказы командующим армиям о поставках пленных.
Вы можете себе представить, товарищ Жуков, чтобы во время Курской битвы, вам отдавал приказы какой-нибудь лекарь, даже такой великий, как Вишневский?
– Кто такой Гильшер?
– Он входит в зал суда, садится рядом с Сиверсом, подсказывает что-то, шушукается с ним, а наши Никитченко с Руденко ничего не могут сделать.
– Гильшер – не адвокат Сиверса?
– У Сиверса свой, назначенный адвокат. Но Гильшер под конец процесса почему-то заменил его собой – с полного согласия англо-саксов. А наши обалдуи, Шерочка с Машерочкой, не могут даже узнать, откуда вылупился этот хамский Гильшер и почему так, по хозяйски, ведет себя. Они разворачивают Нюрнберг в сторону гуманности. Хотят сделать из него богадельню. Зачем им это – понятно: штатам и Англии нужны немецкие кадры для своих разведок и промышленных монополий, Своих мозгов там всегда не хватало.
– Я должен лететь в Нюрнберг, товарищ Сталин?
– Берите себе полномочий, сколько посчитаете нужным. Вылетайте завтра, Георгий Константинович. Но не афишируйте это. Скажите союзничкам, что мы раздумали выводить войска из Германии! Пока раздумали.
И Жуков, ожегшись о тон сталинского голоса, почуял, как синхронно дыбится в нем ярь великоросса– победителя: мы вам развернем Нюрнберг… так развернем, что мало не покажется!
Прибыв в Нюрнберг, Жуков в тот же день переговорил с главами английской, французской и американской миссии, оглушив их оповещением, что СССР отсрочил вывод войск из Германии на неопределенное время. В связи с государственной целесообразностью.
Два прибывших с маршалом самолета, нафаршированные цветом военной разведки, разгрузились и через час приступили к работе. Спецы, рассредоточившись по советскому сектору, стали просачиваться в антифашистские группы на англо-американских территориях. Сноровисто и на диво споро они залатали дыры в агентурно-фильтровочной сети, наброшенной на Германию. Уже через несколько дней в этой сети затрепыхались более десятка матерых «щук» из СС и СД, кои пытались пробраться к американцам.
С ними хорошо поработали. В итоге в английскую и американскую миссию брякнулись запросы в резких тонах, где перечислялась конкретная СС и СД – сволочь, припрятанная в союзнические загашники – в нарушении всех договоренностей.
На членов Международного трибунала от Англии и на Председательствующего свалились льдисто холодные, на грани цензурного, жесткие требования от Никитченко и Руденко: признать правительство, генштаб Вермахта и штурмовые отряды СС и СД преступными – на что никак не соглашались англо-саксы. В таких же тонах был сформулирован протест недопустимо мягкому приговору Рудольфу Гессу, осужденному на пожизненное заключение: с требованием пересмотреть его дело. Особой костью в горле стала позиция обвинителей от СССР в отношении Вольфрама Сиверса. Его волокли по юридическим ухабам тоже к пожизненному заключению, как и Гесса.