К этим занятиям постепенно присоединялось знахарство и медицина: они лечили египтян, сирийцев и нубийцев, ханаанеян. Но каждый заболевший перед лечением должен был вслух признать свое равенство с псами и ослами.
Живя среди аборигенов-египтян, Хабиру с упорством, изворотливостью слипались в поселениях в обособленные кланы-гетто, куда не допускались египтяне. Там, исповедуя громкоголосо, показательно Атона, они подпольно укрепляли связи с опальным жречеством из Фив, сколачивали очаги сопротивленья Эхн-Атону. И столь же потаенно возносили культ не РА, и не сестре его МААТ – а АДОНАИ, или сирийскому АДОНИСУ. В веках обособленья от туземцев сформировался символ их веры, который стал звучать впоследствии как:
«Шема Джизраель Адонаи Елохену Адонаи Еход» (Слушай Израиль, наш бог Адонаи – единственный бог. – др.евр.)
Энки с растущею тревогой наблюдал, как терпит крах его идея равноправного врастания Хабиру в Мицраим. Ассимиляция не проросла на выжженных песках Египта – так вянет лотос, вырванный из тины Нила, брошенный под солнце.
Хабиру слушали, покорно соглашались с новым жречеством Атона, центр которого обосновался в Оне. Но жили в скорлупах своих диаспор, где слово и распоряжения Атона злобно отвергались. И вновь стало копиться отторженье в поселеньях Мицраим к Хабиру – вечным чужакам, вновь накалялась ненависть погромов.
В диаспорах все это понимали. Чтобы совсем не отличаться от туземной массы, старейшины Хабиру внедрили даже то, над чем недавно издевались – обрезанье. Но и сюда внесли свое отличие и превосходство над аборигенами – сдвиг сроков обрезанья. У египтян сей акт практиковался у трехлетнего ребенка, когда уже сформировались мозг и нервная система. Хабиру, отторгая грязные обычаи туземцев, стали обрезать своих младенцев на восьмой день рождения. Чем дополняли характер своего потомства – ударной дозой истеричной оголтелости и левополушарного напора, категорически предпочитая абстракцию хаоса, ломку, буйство новизны – порядку и строительству. И тяжесть этих психотипных, не снимаемых вериг, им предстояло волочить до гроба на себе.
Всё потому, что обрезанием в недельном возрасте нещадно обнажались рецепторы на головке члена – в период адаптации, формирования нервной системы. На них, едва лишь появившихся, незащищенно-оголенных, обрушивалась внешняя среда. И этот стрессовый навал среды, ее воздействие на новорожденного, уродовал всю нервную систему, во многих – раз и навсегда. Все внешние процессы теперь воспринимались мозгом новорожденных на искаженном психо-фоне и отличались в корне от туземных.
Не находящий выхода протест Хабиру копился сгустками проклятий и стенаний и разъедал их мозг:
«Мы в рабстве! Мы, наравне с рабами, теперь копаемся и в глине и в навозе и гнем хребты в изготовленьи кирпичей… нам даже не дают для них соломы! Будь проклят фараон с его египетским скотом двуногим!»
«И стенали сыны Израйлевы от работы и вопияли и вопль их восшел к богу», хотя по прежнему столы их ломились от хлебов и фруктов, а мясо в их котлах не переводилось.
Но не принял этих воплей египетский новый бог Энки, поскольку жаждали, взывали они к былой избранности своей: быть «над», но не «вместе» с Мицраим. И он оповестил старейшин:
«И когда вы простираете руки свои – я закрываю от вас очи Мои, и когда вы умножаете моления ваши – я не слышу.»
Энлиль же слышал все эти стенанья. Потеря царства, смена власти над Египтом и низложение всех его слуг, жрецов с вершины управленья – все это бессильной злобой разъедало суть Архонта.
Стал зарождаться в нем план возвращения себе былой неукротимой, необъятной власти над Египтом. Но невозможно было воплотить его в Египетское бытие, пока царил там брат Энки, царил по праву и по хронологии, дарованных ему Советом всех Архонтов и Перуном.
И этот план Энлиля схлестнулся не на жизнь а на смерть с иным, светонесущим планом брата. Стержнем плана стал сановник и вельможа Моисей.
Умнейший и достойнейший потомок сына Ноя – Сима в двенадцатом колене, он был подброшен младенцем в семью фараона. Усыновлен его дочерью. И, ставши принцем, возвысился наместником от фараона в землях иевусеев, в провинции ГАЗЫ Аменхотепа 111. Там правил справедливо, всемерно поощряя труд и равноправие в кибуцах (коллективные хозяйства с элементами первобытного коммунизма) у феллахов.