– Ты излагаешь, мразь, все это мне, победителю?!
– Ты победитель? – каким-то незнакомым и утробным рыком спросил посредник. И Жуков, впитавший за годы службы в плоть и кровь главный закон своей профессии – закон субординации, вдруг понял: маскарад закончен. Здесь, в кабинете, сбросив маску, восседал Хозяин, до этого позволивший себе быть мастером шутовских перевоплощений – то в Сталина, то в жидовина с одесского привоза, то в истерическую блядь-неврастеничку. И скоморошья череда всех этих лицедейств, несли в себе лишь малые фрагменты Истины.. Которую, быть может, маршалу и приоткроют, коли заслужит.
Посредник, ставший вдруг посланником богов, восседал перед Жуковым на троне: на видимом и осязаемом придатке Пентатрона.
Смотрел он будто бы на Жукова, но маршал всей кожей и костями ощутил вдруг всепроникаемость зрачков смотрящего. Которые не видели его, но утвердились на сияющем объекте – за искореженным и вдрызг раздолбанном Берлином, за всем, что сотворили с Берлином Жуков с Рокоссовским.
– Великий, несравненный Повелитель! – воззвал Ядир к тому, кто был, и не был в кабинете. – Я опечален. Ваш маршал – сильный и жестокий воин. Но плебей. Он ничего не понял.
Взгляд Ядира вернулся из необозримого пространства и вивисекторски вонзился в предмет разговора.
– Вот этот все еще не понял, что произошло. Он называет себя победителем, – рокочуще продолжил гость на дворянско-русском. – Его неискушенный разум объемлет лишь простейший случай воинского перевеса в частной битве – итог этой Мировой войны. Но он не в состоянии осмыслить планетарные масштабы происшедшего. Мы обессилили и обескровили двух самых опасных этно-самок на планете: Россию и Германию. Мы стравили их в родовой, междоусобной бойне, лишили возможности регенерировать свою элиту. А, сделав это, окончательно избавили от пут нашу блистательную СТАТУС-КВОту. Согласитесь, Светлейший, что сорок миллионов Ариев – славян и готов на нашем майском алтаре Пейсаха – достойнейшая жертва в честь Адонаи. Не обессудьте Архонт, но над XX полувеком царит пока что Кали – Юга. И это наш железный век. Что же касается субъекта посвящения… он всего лишь жертва геномного примитивизма с уродливым наследием хама. Я ведь давал совет вам избрать для посвящении другого – Рокоссовского. Там вкраплена, по крайней мере, хоть часть из хромосом элиты.
– Рабу и червяку не позволительно давать царю царей советы! – обрушилось на них двоих.
– Прошу прощения, Архонт, за неуместность этого совета, но мне действительно обидно, что маршал не оценит величие миссии, возложенной Вами на него. Он не способен к озарению. Ему не дано увидеть ближайшие последствия нашей победы. Которая сейчас свершилась. И озарится итоговою вспышкою фантомо-излучения пси-поля с Пентатрона. Этот плебей не поймет и не оценит ту лавину, которая содвинется, в итоге вспышки, в конце 80-х. Он не услышит сторожевым инстинктом кшатрия хрипатый рев корейца под бряканье гитары: «Мы ждем перемен!». Не распознает роли двух козлов, что поведут двуногие стада: помеченного кляксойГорби-Иуды и Ссыкуна Беспалого. Они сольют в нужник истории протухшую советскую эпоху. И этим провонявшим перегноем удобрят нам Голгофу очередных реформ. Наша зубастая и молодая кодла блистательно захапает Хазаком весь смак из брошенных, ничейных недр, ну а потом…
«ПОТОМ» не было». Купаясь глухарем в своих руладах, смакуя будущее гео-стратегических высот, зондируя провидением вторую половину века, он упустил критический момент. Стрелы издевок, воткнувшиеся в воспаленную гордость великоросса, разбили в воине вдрызг стопорящий центр. Калёно-сжатая пружина действия свирепо распрямилась.