Ни тигры, ни пантеры не водились в среднерусском сумрачном боре, вплотную обступившем мохнато-хвойным вековым ельником дом бригадира Буяновских плотников Оседня. В этом лесу шастали лоси, кабаны и медведи.
Следы громадного медведя отчетливо вмялись во влажный глинозем перед снесенной с петель калиткой в заборе. Мелкими шажками они же,медвежьи следы, вступали во двор. И широким, размашистым галопом покидали его. Они отпечатались грязью на скобленых досках пола в кухне, где безмолвно вопил о себе чей-то нахрапистый шмон: вспоротые когтями обои на стене, выбитый стеклянный витраж в буфете, разодранные пакеты с разметаной по полу гречкой и перловкой.
Среди крупяной россыпи отточенным стальным блеском отсверкивали клыкастые зубья разбитой стекляной банки с медом. Медвяныепотеки залили крупу, темно-янтарными языками затекли под буфет. Но самого меда почти не осталось.
Собранные в совокупности все детали, улики подсказывали дико-экзотическую, но практически единственную версию: медведь шатун, выломав калитку в заборе, влез через незапертую дверь в тамбур и кухню. Изодрав обои на стенах, раздавил витраж в буфете, смахнул на пол пакеты с крупами и полную банку меда. Крупы разметал, мед слизал.
Али, услышав грохот в кухне, вбежал в нее и попал под полосующий хлест когтистой лапы, проломившей ему череп. Следующие удары буквально перепахали его торс кровянистыми бороздами, рвущими кожу на груди и боках – до костей. Хозяин уже лежал на полу, истекая кровью, когда взбесившийся палач, влекомый паническим окликом Светозары из спальни, мягким махом метнулся туда. Женщина, распахнув дверь, увидела шерстяное, багровое страшилище на дыбах. Тогда то и раздался ночной женский крик, разбудивший треть села, после чего и была задрана Светозара в короткой схватке с хищно-кромсающей легкостью.
Спустя несколько минут к дому Оседня мчались несколько мужиков с ружьями. Но там уже кроме двух трупов, никого не было. В избе не было и сына этой пары Руслана. Не было ни тела, ни следов его растерзания. Скорее всего лесной шатун уволок пацана с собой – мертвого или живого.
…Участковый уполномоченный Реутов, допущенный «сквозь зубы» матерыми городскими следаками к месту проишествия, неприкаянно бродил из комнаты в комнату, придавленный багряной жестокостью звериного разбоя. Он был здесь, напитавшись семейным устоявшимся ладом, всего сутки назад.
Он уже ответил на все вопросы следаков об Оседне: примерный семьянин, старовер, с золотыми руками. Семья прибыла в их село откуда-то из Брянщины. Оседня, с одинаковой сноровкой и добротностью вязавшего топором и стамеской резные наличники на окна, копавшего колодцы, мастерившего срубы, крыши и печи – сразу приняло и приязненно вобрало в свою сердцевину все село.
С женой Светозарой жили они полюбовно семь лет. Их наследнику Руслану было шесть лет. Но и в эти малые годы он уже на диво мастеровито тренькал на балалайке и кавказской дудке, бегло читал и сноровисто орудовал трехзначными цифрами в смышленой не по возрасту головенке.
Была еще одна особенность у пацана: проговаривался он на людях, хотя и редко, на каких-то разных, никому не известных языках, которым его учили мать с отцом.
В углу избы висела икона Божьей Матери под рушниками. Под ней лежали Евангелие, да еще древняя на вид, толстая книжища в кожаном переплете с текстами из неизвестных, скорее всего старославянских букв.
– А это что за хреновина? – выслушав Реутова, хмуро кивнул на стену районный прокурор. На стене спальни, как-то странно и обильно заляпанной кровавыми кляксами Светозары, висел черный, грубой шерстяной вязки коврик – метр на метр. На провально-угольном фоне плескала в глаза животворная зелень арабской вязи.
– Это у него из Корана выписано, – стал растолковывать участковый – Али объяснял: это что-то типа «Да здравствует Аллах милосердный ».
– Икона Богоматери в углу и Аллах на Стене… он что, многобожец был? Такие разве водятся? Ты ничего не путаешь, капитан?– хмуро и недоверчиво склеил прокурор несовместимое в следопытном своем, клерикально-скудном разуме.
– Э-э… Реутов, ты меня слышишь? Я спрашиваю: эта семейка, твои сектанты, двоим богам лбы отбивали, что ли?
– Так точно, товарищ полковник. Двоим молились. – наконец выцедил из себя на время онемевший участковый. – Али с женой в шиитах-алавитах состоят… состояли. Они и в Христа и в Магомета верили.