– Старый козел наш захотел полакомиться моею хрустенькой капустой, поищем же ему засохшую полынь – по его летам!
И сдавленный смешок Рандвера описал, перекипавшего в раздвоенном смятеньи.
Зверея в приступе ревнивого безумья, повесил сына Германарех на сухом суку. А Лебедь затоптал копытами коней. Чем воспалил славяно-готскую войну на истребленье. Германареху в сече Бус и Златогор вонзили акинаки в бок и умертвили. Но братскую войну меж ариями двух ветвей продолжил Венитарий. И в битве 31 лютеня 367 года, его войска разбили антов Буса Белояра, а самого его и семьдесят князей знатнейших распяли на крестах.
В ту ночь Сварога тряслась земля повсюду: в Никее, Константинополе и в Аркаиме, а хищный лик луны (молитвенник дасуней) бесстыдно, с любопытством взиравшей на распятых, заволокло затмением глухим и долгим.
С тех пор всегда был при царях туземных обрезаный и вкрадчивый советник из клана Индры, имевший гены Сим-парзита. ИЛЬ отирались рядом отобранные им в местечках самки, неутомимые при случках, чья матка вековечно изнывала в неутоленном бешенстве соитий. ИЛЬ шабес-гой, холуй, азартно выставлявший на торги все потроха свои и душу – как только предлагали цену. ИЛЬ добросовестно-неистовый дурак, сидящий на гнезде супер-идеи, высиживая истово кукушкино яйцо ВРЕДА – вместо изъятой незаметно ПОЛЬЗЫ. ИЛЬ умник полу-гений, стремящийся продраться в гении любой ценой – еще при жизни.
Текли века. Внедрялись свои ярлы Бикки в доверчивость двуногих стад. И стравливали их. И жали золотую жатву на тупости, на злобе, на крови и на войнах. Так было и при Грозном собирателе Руси, чью волю, ум, семейственность сжирали Курбские. Так сотворилось при Петре, где Меньшиков, служивший при царе Незаменимым, утоплен был во лжи, в роскошных подношеньях. Так вбили клин между безвольным Николаем и неподатливым Столыпиным, чтобы лишив Романов трон опоры, стравить в который раз Германию с Россией.
Так было и, наверно, будет. Поскольку спущено с небес потомкам Сим-парзита сосать чужие соки из стравленных, раздробленных враждою человеков.И властвовать над ними.
ГЛАВА 39
Кутасов, проводив взглядом панически удравший ГАЗон с директором, уцепил Тихоненко под локоть и повел вдоль стройки, морщась от едкой, щелочной фразки бригадира, пущенной вослед Бугрову:
– Хоть это еще в вашей системе работает, Григорий Акимович – клизма с иголками. Как перестанет – тут и амбец социализму.
– Хамло ты беспартийное, Витёк. И балабол, – вязко, улыбчиво морщился Кутасов, – доведет тебя язык до отпуска в Заполярных Сочах.
– А кому ж развитую сицилизму возводить? Бугровым, что ли? Они возведут. Такую, что всех нас под его обломками хрен потом сыщешь.
– Ты же и возводить будешь. В другом месте, за бесплатно, – скучновато разъяснил Кутасов. – Ладно, проехали. Я третий раз тебя спрашиваю: когда заявление в партию подашь?
– А я третий раз, Григорий Акимыч отвечаю: не дорос. Мусор да нажива в голове, антисоветчина на языке.
– Не юродствуй, Тихоненко, – почти весело выцедил Кутасов.
«Антисоветчина с наживой у него в голове… дурачок упертый… это ведь то самое, что нужно нам от гегемона… лучшего мне от тебя и на дух не надо».
– Я уполномочен задать тебе политический, мужской вопрос – продолжил секретарь – до каких пор лучший в области руководитель подрядной бригады, потомственный рабочий, изобретатель, а теперь и чемпион РСФСР по кладке кирпича будет вне партийных рядов болтаться? Информация к размышлению: ты первая кандидатура в бюро обкома. Вместо заевшегося Горина.
– Запившегося, Григорий Акимыч. Спился мужик от вашей бутафории да безделья. А в отношении меня…это что, морковка перед моей ослиной мордой? – одной щекой усмехнулся понятливый гегемон.
– Мне не до шуток, – катнул желваки по скулам Кутасов. Ну никак! Третий год никак этот жирный строительный карась не лез в их партийный невод, где его можно будет взять за жабры, заставить метать икру в нужное время и нужном месте куда за меньшую оплату, чем сейчас, а потом, по истечении срока, без хлопот и этих блядских подъездов с реверансами, шваркнуть на горячую сковородку в случае надобности.
Заманчив и жирен был этот «карась», нагулявший мяса на бригадном подряде: семь миллионов рублей осели на счету его сорокаголовой бригады, ворочавшей делами за три стройтреста!