…Он сидел, панически, оторопело смиряя в груди тычки всполошенного сердца. В дверях стоя Ашот с подносом. Истекала от него дразнящая струя жареной форели. Ашот повторил команду:
– Подъем! Ну, как Севанская рыбалка?
– Ашот, мы что, действительно там были? Неделя при палатке, лодках, спинингах… сам себе не верю.
– Съешь – поверишь, – сказал Ашот. Поставил на стол тарелку с жареной форелью, лаваш, вино в глиняной корчаге.
– Что за подушку ты мне подсунул? – спросил Василий.
– Не понял.
– Там вместо пуха дикие кошмары. Переползают из нее под череп.
– Приснилось что?
– Да уж приснилось. До сих пор мандраж.
– Поделись.
– Медведь – страшилище, прет на меня, вот – вот достанет. Ты на моих плечах обвис труп трупом. Я втаскиваю тебя в какую-то пещеру…
– Успел втащить?
– Да уж успел, наверно, раз здесь сидим.
– Что еще снилось? – пронзительно и цепко ввинтился в Прохорова взгляд Ашота.
– Ты же не дал этот киношный смак досмотреть.
– Вас ждут великие дела, граф Прохоров.
– До сих пор не пойму, как Гирин отпустил к тебе: неделю за свой счет в разгар уборки…
– Выпьем – поймешь. – Ашот разлил вино в бокалы. Поднялся.
– С утра вроде и лошади…
– А мы не лошади. Мы горные ослы.
– Ну, коли так– за рыбалку, – поднял бокал Василий – ты подарил мне сказку…
– Сначала за твою свободу, – перебил Ашот. Они выпили.
– Свободу? От кого иль от чего?
– За абсолютную твою свободу – от трусов и научных трутней, от проституток в штанах и твоего вранья в отчетах.
– Мудрено выражаешься, Ашот.
– Ты сядь Василий-джан.
– Ну сел.
– Тебя уволили.
– Что-что?
– Твое отсутствие нужно было Гирину, чтобы подготовить увольнительный маразм. Потому и отпустил тебя.
– За что… уволили? – Морозом крылась спина Василия, цепенели губы.
– Отдел твоих соратников в НИИ состряпал заявление. Они настаивают на вредоносной ауре, которая исходит от тебя. Ты необуздан и неуправляем. Отчеты у тебя поверхностны и ядовиты. Твой мозг бесплоден и заражен научно-политической Химерой безотвалки. Работать рядом с Прохоровым для всех становится невыносимым бременем. И ультиматум Гирину: или они, иль ты.
– Додавил-таки Гирин, – угрюмо и тоскливо осознал произошедшее Василий – отрезанный уже ломоть от каравая НИИ.
– Зри в корень. Там додавили Гирина, – поправил Григорян.
– Ашот, а ты откуда знаешь про увольнение? – Дошло вдруг до Василия.
– Пересказал Аукин.
– Аукин Николай… тот самый, наш Тимирязевец? Он же сидит теперь в Москве, шишкарь какой-то в Минсельхозе.
– Он был в твоем НИИ. Привез им семена дикороса пшеницы с каким-то небывалым хромосомным сочетанием – для опытных делянок, с устойчивостью к фитопатагенам в 15-20 лет. Захотел встретиться с тобой. Гирин признался, что ты уволен. Аукин взбеленился, отменил его приказ. Гирин уперся рогом: он, как директор, не пойдет на конфронтацию со всем отделом. Сошлись на том, что ты приедешь и сам подашь заявление. После чего Аукин показал Гирину хрен с маслом вместо семян.
– Когда успел все рассказать тебе?
– Он был здесь. Улетел в Тбилиси два часа назад.
– Какого черта вы меня не разбудили? – Подрагивал в бешенстве Прохоров.
– Ты бы не дал Аукину работать, Вася-джан, – смиренной мягкостью обволок Прохорова Григорян.
– Работать?
– Он час висел на телефоне, обзвонил с десяток Управлений в России.
– Зачем?
– Пристраивал тебя.
– И что?
– Уволишься, поедешь в Мокшанский район под Пензой. Главным агрономом в колхоз. Приедешь с королевским подношением: элитно-семенной пшеницей от Аукина. Возьми.
Он встал. Достал из шкафа туго набитую торбу с семенами.
Председатель колхоза Шугуров – тоже безотвальщик, твой единомышленик. Надежный, головастый мужик. Боец. Заложите пять опытных полей для этих семян. Договоренность об этом есть с райкомом и райсельхоз Управлением.
Ошеломленный Прохоров опрокинул в себя стакан вина, не чуя вкуса зажевал жареной форелью.
Пять опытных полей… без академической удавки… без трусости и вони Гирина… нет худа без добра!
Как нет добра без худа.
– Зачем эта возня Аукину со мной? Из Москвы – в НИИ, потом сюда, к тебе…
– Ему положено по штату насыщать СССР. Кто это сделает? Ваш Хрущ с своей дебильной кукурузой? Кунаев в Казахстане? Иль оборзевшие НИИшники? Кормить страну сможете только вы, Прохоровы. И министерский клерк Аукин понимает это лучше всех. Ну что, допьем? Твой рейс на Мин-Воды через два часа. Оттуда поездом до Гудермеса. Вот билеты.