Хрисламский выродок на кресте удрал от них с ухмылкой, обвис, так и не сцедив из ран всю кровь, не умолял всех о пощаде, не вопил от боли и отвернулся от губки с уксусом.
Как буйно мог вспениться нынешний отсроченный Пейсах, подобно тем, что пенились последние тысячу лет! Горячие, омытые обильной христианской кровью, озвученные визгом, воплями и мольбою о пощаде – ибо дозволяли и велели делать все это их великие книги Мишна и Гемарра, «Гандома церихен дмей акум сельмицвес». И врезана в века мудрейшая для всех истина из «Кицур Шульхан Аруха»: кровь скота и зверя употреблять в снедь нельзя, а кровь человеческую для пользы нашей можно.
И были в синагогах наборы для благого дела – для таких обрядов: железная корона, два железных копьеца, нож для обрезания и ножницы для вспарывания кожи, и полукруглое долото для нанесения ран в боку младенца… и даже утыканные гвоздями бочки.
Но слабы и опасливы нынешние хасиды и хаббадники, трусливо убирающие такие наборы из синагог.
…Ядир стоял под деревом, касаясь спиной уже охладевших стоп младенца. Поодаль кипела боязливо-торопливая, завершающая все дело суета. Кропили свежей кровью рыбу на шампурах, мазали липкой краснотой виски.
Поодаль, скорчившись, сидел придавленный увиденным, оцепеневший Лабух. И драгоценный инструмент его валялся рядом, на песке, заброшенно отблескивая лаком с перламутром.
…Слив кровь из чаш в большой медный таз, жрицы вымачивали в ней простыню. А пропитав ее, поставили сосуд на жар углей мангала: чтобы обуглилось все в драгоценный пепел.
Все было для Ядира близким и отлаженным веками: добыть гойского младенца, после пыток выпустить из него всю кровь, а труп выбросить в воду – так, чтобы он не всплыл.
За это их нещадно убивали, жгли факелами руки и забивали камнями, гнали из стран обитания. Но стальной Дух Богоизбранных не ржавел и не ломался в испытаниях. Повелевал он им, перворожденным адамитам и сим-парзитам, ставших сикариями и зилотами, отринуть нравоучительный скулеж и наставленья Египетского Моисея в пустыне. Затем прикончить его ночью, во время странствия, после того как Вождь в ярости разбил полученные на горе скрижали. А сделав это, они пошли по своему, указанному Яхве, Торой и Талмудом пути – по колено в скотской крови недочеловеков, брезгливо сторонясь туземных двуногих стад, высасывая из них жизненные соки, обдирая и спаивая акумов, не имеющих великой цели – властвовать над миром любой ценой.
Он помнил и хранил в себе самые громкие обряды, светящиеся маяками в веках.
1146 год, Нарвич – Англия. В страстную пятницу распят младенец Вильгельм. Кричал, молил о пощаде, раздувая сквозняковыми воплями своими их торжество. Имя свое назвал сразу.
1150 год, Брай – Франция. Христианин Жак сечен розгами до большой крови, затем распялен на кресте. Кровь собрана и сушена. Молчал и лишь хрипел свиненок, но не просил пощады.
1255 год, Линкольн – Англия. Семилетний Смит сечен бичами до смерти и распят при последнем издыхании. Кровь сожжена и собран пепел. Плевался, выл, кусался.
1261 год, поселение Торхан – Германия. Взрезаны вены семилетней Греты, кровь собрана. Лишь плакала и слабо верещала. Труп брошен в реку с привязанными двумя молотами.
1282 год, Мюнхен. Продан нищенкой женщиной жидам ее сын. Исколот ножами и распят. Испачкал испражнениями всех, говнюк: недодержали в голоде. Дал крови на две простыни.
1331 год, Губерлин – Германия. Изрезан ножами, исколот гвоздями пятилетний Гуген, кровь собрана на простыни и сожжена в пепел. Этот Гуген стал чемпионом по непрерывным воплям – заткнули рот, в конце-концов, помойной тряпкой.
1475 год, Триент – Тироль. Трехлетнему Симеону вырезали правую щеку, кололи иглами, собрали кровь, пошедшую на опресноки.
1540 год, княжество Нейбург. Громкий Пейсах! Пятилетний Гумбольт жил под пытками три дня, верещал умеренно, комфортно и имя свое выдал сразу. Распят совсем белый, без капли крови, пошедшей на многие мацы.
1591 год, Углич. Русский царевич Дмитрий. Пытан, зарезан и кровь щедро разбрызгана по стенам – особая казнь! Та, что оборвала вонючую династию Рюриковичей.
Но выделялась среди них особым смыслом главная дата: 4 июля. В Ипатьевском подвале добили, оторвали головы трехсотлетней гидре – Романовым, а пепел от их крови, пропитавшей четыре простыни, все еще не иссяк у Ядира и двух-трех его самых верных слуг: им посыпают вареные яйца перед съедением особо избранным шабес-гоям.
…Ядир все еще молчал – купаясь в щемяще-сладостной прогулке по векам. Все туже стягивалось ожидание на поляне – под охладевшим уже, распятым тельцем.