Но все обошлось: Гапон справился: Сафонов дал согласие бесплатно (идиот!) спеть капеллой.
В десять утра в кабинет Браудо прибыл предводитель Цофим и шомеров из «Гошомер Гацаир». Неторопливый, умненький Миша Аронсон, третий год предводительствовал в подпольной питерской организации волчат из «Стаи Сиона».
В щуплом с виду тельце, под опрятно поношенной одежонкой, гнало голубую кровь избранное сердце. Изощренный не по-детски мозг за выпуклой лобовой костью таил гроздья масонских знаний. Миша Аронсон просачивался в Александра Исаевича благоговейным раболепием.
Не часто – раз, или два раза в год, званый к самому Браудо, Миша держал в памяти мельчайшие подробности каждой встречи.
И сейчас, прошелестев свое «шалом» юный Аронсон прервал дыхание. Он задавил в себе потребность дышать, ибо суров и необычно сосредоточен был маг, к которому, говорят, на цирлах являлся сам премьер Витте.
Гроссмейстер на «шалом» не ответил. Он развернулся спиной к Мише. Подойдя к одной из книжных полок, маг нажал какую-то потаенную кнопку. Полка, скрипнув, стала разворачиваться на оси. И делала это до тех пор, пока не застыла боком, открыв две квадратные дыры в стене. В одну из них бесплотно всочился Браудо, позвав гостя за собой кивком головы.
Только тогда жадно всосал в себя воздух юный Аронсон и шмыгнул следом за Браудо.
Полка-дверь закрылась за ними. Еще ни разу не допускали в это святилище юного Аронсона.
Он увидел посреди комнаты стол, крытый черным ковром, по коему серебряной нитью были вышиты капли – слезы убитого Адонирама.
Всю центральную часть стола занимал гроб с возложенной сверху засохшей веткой акации. Серебряной вязью в крышку гроба впечатаны были три буквы: М. Б. Н. Восхитительно-таинственный смысл их уже знал Миша Аронсон: «Мак-Бе-Нак».
Перхватило дух у Аронсона: то, что видел он на картинках в ознобистых, потайных собраниях «волчат», проводимых одним из старших братьев ордена «Гошомер Гацаир» – все это предстало перед ним явью.
Меж серебряной капелью покоились на черноте ковра череп со скрещенными костями, угольник, циркуль, молоток – инструменты, коими убили Адонирама, не выдавшего врагам тайны.
– Ну, сладкий, ты знаешь что означают череп и кости? – глухо, замогильно спросил Браудо. И в унисон голосу его, вдруг колыхнулись языки свечей по обе стороны гроба.
Лишь слабо отрицательно смог качнуть головой старший волчонок стаи, поскольку онемел язык, и сжало спазмой горло.
– Тебе пора это знать, ибо миновал ты грань шестнадцатилетия. Таки слушай.
И чеканно, все повышая голос, стал протыкать слух Аронсона маг коленными словами проросшего в веках откровения:
– Дабы образ смерти нас не устрашал…предлагается сие печальное знамение, чтобы мы должность свою к ордену не полагали выше, нежели жизнь свою. Клянусь я жертвовать ею для ордена и для благополучия и безопасности братьев. Сможешь повторить? Ты можешь отказаться от этой клятвы.
Мог бы повторять подобные слова страницами Миша Аронсон, ибо каленым тавром впечатывались они в расплавленный благоговейным ужасом мозг отрока.
Он повторил все слово в слово и с той же страстью, оросив слова слезами, чем заслужил довольный едва приметный кивок магистра.
– Теперь запомни главное. Сие есть Великий Архитектор Вселенной! Смотри!
Он выхватил из гроба, расправил трубчатую желтизну папируса и развернул его. Перед глазами отрока кроваво пламенели латинские буквы.
«Ihvh».
– «Яхве». Первая буква «Йод» – активное мужское начало. За ней «Хет» – пассивное женское начало. Они, соединившись в действии дают нейтральное начало «Вав» – ребенка. Ими закончен человечий цикл. Семейство. Его закрывает ограда последней буквы «h».
Под Яхве вершит свои дела среди людей ОН! Смотри и помни – придушенным фальцетом вскричал Браудо. Отдернул черную шторку на стене. И в Аронсона вперилась желтушным полыханием глаз козлобородая, рогатая, с женской голой грудью статуя, подпершая рогами потолок. Она сидела в нише на обросших шерстью, скрещенных ногах с копытами. Сияли перламутром зубы в змеевидной ухмылке тонких губ. Зрачки чудовища пронизывали мальчика насквозь пещерной и бездонной мглой. В промежности чудовища, в шерсти зияла щель влагалища. Из коего торчал обрезанный по правилам всех иудеев член.
– Се Бафомет – Baphomet – сказал придушенно, протяжно Браудо. И Аронсон почувствовал, как шевелится и встает на черепе вспотевший волос.