– В лесу, на полдороге к Старому Буяну у радиолокационной станции.
– Кто это?
– Объект вашей охоты.
– Чукалин… та-а-ак. Утятин жив?
– Я аккуратно, командир. Очнется через час.
– Сержант Бульдошин с вами?
– С ним посложнее, но поработаю, сниму болевой синдром и усыплю до вашего приезда. Этот урод Утятин заставил меня гнать машину в объезд, через лес, через Старый Буян, по кочкам и колдобинам, чтобы Бульдошин наверняка загнулся по пути. Тогда я с Аверьяном Станиславовичем в вашем гарантированном капкане. Прошу прощения, но этот вариант меня не устраивает.
– Ты… нас дождешься?
– Такой подарок вы с Утятиным не заслужили.
– Евгений… ты ведь не глупый парень.
– Да что вы, херр полковник!? Я уже растаял.
– Ты должен понимать, что очень, я обещаю – очень скоро ты будешь все равно сидеть передо мной. Но есть большая разница между «дождешься» и «поймаем».
– Лет в десять разница?
– Зависит от того, насколько быстро вернется к оперативной работе наш сержант.
– Тогда… лет в двадцать пять.
– Что, так серьезно с ним? Восстановлению не подлежит?
– «Бульдог», натравленный Утятиным, по-хамски омерзительно оскорбил над трупом мужа его вдову Заварзину. И меня. Такое не прощают.
– Он был при исполнении приказа!
– Приказы, отданные вами столь же паскудны, как действия Утятина с «Бульдогом». Вы дали санкцию использовать меня наживкой для втягивания Бадмаева. Последние три года вы тянули мастера в свою контору. Он не хотел на вас работать. Теперь, когда Бульдошин искалечен мною, учеником Аверьяна, надеетесь, что дело сделано, нам никуда от вас не деться?
– Да ты прямо Лев Мессинг. А в самом деле, куда теперь вы денетесь?
– Вы до сих пор не поняли причину отказов Бадмаева?
– Да-да, увы. Мы грязные. Он чистый. Ах, парень, если б ты знал, насколько относительны эти понятия в жизни. Революции, ну хоть ты сдохни, не делаются в белых перчатках.
– Сподручнее их делать в красных. Как у Землячки-Залкинд. Чтоб не было заметно крови, когда суешь палец в раны белых офицеров.
– Ты неприлично много знаешь.
– Гораздо больше вас. И потому, ни я, ни Аверьян Станиславович не будем никогда на вас работать.
– Мне жалко тебя, парень. По-отцовски. Ты мог быть нам полезен. Но, видимо, придется калечить тебе жизнь. Я объявляю всесоюзный розыск. Это помимо наших спецмероприятий по твоей поимке.
– Вам надо очень постараться.
– Дурачок, ты хочешь смыться от Системы? Так не бывает. В ста случаях из ста она заламывает одиночек.
– Если одиночка не встроен в другую, не уступающую вам Систему.
– У-у, как интересно. Евгений, голубчик, право дождись нас, мы задыхаемся без таких кадров. Даю слово старого чекиста и офицера: тебе здесь обеспечена карьера, которая не снилась многим. Кстати пообщайся с Багаевым и Романенко в Грозном, я дам их телефоны. Они твои сокурсники учились на филфаке тремя курсами старше. Теперь уже старлеи, оклады по три сотни! Плюс остальное. Им у генерала Белозерова – как вареникам в сметане.
– У Петра Аркадьевича Столыпина была борзая сука: Жозефина. Над нею – псарь Кукушкин. А всеми ими заправлял дворецкий Казимир – мажордом Столыпина. Вы предлагаете мне сучий статус Жозефины: догонять и рвать после команды «фас!»?
– А ты, конечно, хочешь сразу стать псарем.
– Да нет, херр полковник. Столыпиным. Во мне его душа.
– Однако аппетиты у тебя…
– Не вам их утолять. Ищите меня в Грозном. Посты расставьте у дома родителей в Гудермесе и в Грозном, у квартиры Бадмаева, у института, у спортзалов. Я должен посетить все эти точки. И обязательно все это сделаю. Удачи вам.
– Подожди! Утятин за свое дуроломство сполна получит… «Бульдог» уже получил… мы же к тебе по-доброму!
Чукалин положил трубку.
Полковник зарычал, ударил кулаком по плексиглазу на столе. Что происходит?! Профукал катастрофически и гнусно операцию с каким-то сопляком?! Пять лет его всесильная Контора пытается заполучить себе (на уровне Москвы) не поддающегося Бадмаева Аверьяна. И самое паршивое, что ставит всех в тупик: супер полезный и незаменимый кадр, скисающий в каком-то кавказском Грозножопинске, должен прийти к ним добровольно. Те сотни способов, которыми заманивались и загонялись в их Контору кадры – не годились. Поскольку роль главного Гуру по психотехнике, психогенезу и боевым, сверхчеловеческим приемам Радогора – Кундалини – вот эту роль он должен был напялить на себя без принуждения. Иначе – пшик из всей затеи.
Ну, наконец, созрела трехходовка, с учетом слабых звеньев в окружении Мастера. В Чечне генерал Белозеров успешно сработал с деканом физфака Щегловым. И с женой декана. В нее давно и безнадежно влип по уши Бадмаев, из-за нее же, кажется, он когда-то стрелялся.