– Здесь осторожно! – надрывным фальцетом вдруг вскрикнул Томин – предупреждал, как мог сигнальным воплем Евгена на сцене. В сгустившейся, почти кромешной тьме угадывался дверной тупик – вход на сцену:
– Еще раз пасть раскроешь – придушу, – свирепо дернул за плечо проводника Костров.
– Здесь низко…
Костров включил фонарь на каске. Слепящий луч уткнулся в дверь. На самом деле, дверь требовала поклонения: не более чем метр шестьдесят под притолокой. Последняя вбивала в лбы пришедшим вразумление: ты входишь в Храм, на сцену, склонись, дубина.
Костров, притиснув к стенке Томина, поднял руку, готовя группу к действию. Рванул дверь на себя. Взлетел с бойцами по ступеням.
Едва просвеченный ночником пустынно-гулок был сценический размах. Недвижным водопадом стекали с кромешной высоты тяжелые волны бархата. Костров с бойцами, кинжально протыкая сумрак фонарными лучами короткими бросками, обшарили в се закоулки. Никого.
– Томин! – позвал свирепо командир. – Где тут рубильник?
Томин поднялся, включил свет. Белесый, почти, что дневной свет залил сцену, рывком содрав тьму с немудреной сценической начинки: десяток стульев, две театральные софы, пульт управления кулисами и занавесом. Рояль. За ней – открытый люк!
– Куда ведет? – ткнул пальцем в люк командир.
– В подвал.
– Что там?
– Кладовые и мастерские с реквизитом.
– Сколько их? Телись скорее, мать твою!
– Что вы кричите?
– Я спрашиваю: сколько?
– Штук двадцать… или двадцать пять…
– Оттуда еще выход есть? Как можно выйти из подвала?
– Только через этот люк.
– Наличие дверей у зала?
– Три.
– Открыты?
– Заперты. Я открываю их перед концертом или совещанием. Или каким-нибудь мероприятием.
Костров кивнул бойцам:
– Проверить.
Трое, скакнув со сцены в зал, метнулись и рассредоточились по входам. Подергав двери, подтвердили: заперты. Костров еще раз обошел все закоулки сцены. Остановился перед узкой дверцей – с висячей примитивностью замка.
– Эта куда?
– К колосникам и антресолям. За дверью винтовая лестница наверх.
– Костров подергал замок и осветил дощатость пола, присыпанную бархатистым слоем пыли. На ней стыдливо, одиноко отпечатались лишь его подошвы.
– Надрать бы тебе, Томин, уши за пылевой бардак.
Неоперенным птенцом чуть слышно пискнула на груди рация. Костров поднес к губам лепешку микрофона.
– Чего молчишь? – спросил Белозеров.
– Обшарили зал и сцену. Пусто, товарищ генерал. На сцене распахнут люк, ведет в подвал. Там мастерские, кладовые с реквизитом. Студент в одной из них, тут больше некуда деваться. Приступаю к задержанию.
– Наружка от Аверьяна подъезжает. Действуй. Конец связи.
– Его там нет, Костров, – вдруг подал голос, шаставший за кулисами, Дан.
– Какого черта… ты ж видишь отсюда больше некуда деваться. Тут каменный мешок!
– Открытый люк – для тупарей. Так мы ж пока что остроумные? Иль тебе нравиться наоборот? Его там нет, я говорю.
– Может быть, подскажешь?
– Не знаю.
– Сквозь стены просочился, что ли?
– Я же сказал, не знаю.
– Тогда сопи в две дырочки и не мешай работать.
– Все слишком просто для него, Костров. Давай подумаем… На сцене чего-то не хватает… никак не вспомню, чего?
– Томин, вруби в подвале свет, – сквозь зубы рыкнул сторожу Костров.
– Там на щите перегорел предохранитель.
– Морочишь голову, кащей?!
– Давно перегорел.
– И до сих пор не заменили?
– Дак… не к спеху…ДК пока что на приколе. Лето.
– Развел бардак… ну, мы еще тобой займемся, тобой, и бардаком твоим. За мной! – Костров ступил на первую ступеньку люка.
– Не трать время на эту туфту, старлей, – еще раз досадливо позвал столичный «псих».
– Как там у вас у лабухов… ва-ва-ва-ва… ва-а – у-у. Это тебе. Пока в мажоре.
Бойцы нырнули в люк за командиром. В руках – по газовому пистолету с нервно-паралитической начинкой. В запасе у каждого – по световой гранате.
ГЛАВА 52
Костров с командой обшаривали восьмую кладовую с рухлядью уже тридцатую минуту. Надсадно, гулко билось сердце, шкворчало в перегрето-настороженных мозгах предупреждение: «Дичь» обладала рукопашным совершенством, могла атаковать с членовредительской и костоломной яростью в любой момент.
…В глубинно-пыльной черноте коридора вдруг хищно гулко лопнула покрышка:
– П-ф-с-с-с!!
Костров с бойцами дернулись на звук. Он был предельно дик и неуместен в этом подземелье.