– Тебе не захотелось заплатить этому Гершензону тридцать серебреников?
– Я мог бы плюнуть ему в морду. Но то же самое и еще хуже говорили о нас Сенека, Цицерон, Тацит, еврей Иосиф Флавий, Сократ и Диоген, Христос, Рамсес II и Эхнатон, Мария Терезия и Наполеон, Ричард Львиное сердце и Лагард, Дрюмон и Бисмарк, Куприн, Толстой и Достоевский, автомагнат Форд, царь Грозный и Екатерина, Рихард Вагнер, Муссолини, Сталин. На Лубянке хорошая библиотека для служебного пользования.
– Теперь ты понял, зачем нам всем нужны цепные псы Качиньские? Я замордую за него, сгною в горах команду Кострова и дам пинка под зад Белозерову.
– Вы полагаете, нас больше станут уважать за это?
– Бояться, Дан, бояться.
– И еще больше ненавидеть. До уровня прежних погромов. И нет конца этой гадючьей круговерти – змее, глотающей свой хвост. Она сожрет сама себя! Сожрет!!
– Ты хочешь переделать, изменить нас? Или предложить другой выход?
– Он есть, дядя. И его выбрали сотни тысяч евреев. Они не плюют в колодец, откуда пьют воду.
– Ты выбрал то же самое? Когда?
– Давно. Когда кларнетист Дан получил диплом училища в этой стране, как музыкант, он точно знал, что он уже не скот. И никогда им не станет. Я вгрызался по вашему настоянию в психологию, ходил на лекции и семинары, осваивал мозг и подкорку в психлабораториях КГБ. Но параллельно я знал и разбирался в наших музыкальных корифеях: Мендельсон, Шостакович, Равель, Дунаевский. Меня хватали за сердце и делали мне спазмы в глотке стихи Пастернака, Бродского, Симонова, Багрицкого и Мандельштама, песни Вертинского, рассказы Паустовского, Шолом Алейхома и Бабеля.
Но я не мог отделаться от гнета преклонения перед коренными. Я был бессилен перед истиной: над близким мне по крови, добротным ремеслом Пастернака и Мандельштама, Багрицкого и Бабеля, возвысились на голову Толстой, Есенин, Достоевский, Куприн, Чехов, Бунин, Леонов, Булгаков, Шолохов. Над Дунаевским, Шостаковичем светили своим дарованием Чайковский и Рахманинов, Бородин, Хачатурян, Прокофьев и Свиридов. Над Левинтаном – Васнецов и Шишкин, Кустодиев и Репин. Над Райзманом – Петров, Шаляпин, Ведерников. И я стал растворяться в них! Дядя Боря – я стал частицей Духа этих великанов! И я хочу, чтоб сын мой и жена охранялись этим Духом! Он сохранит нас от скотства, от злобы и отторжения аборигенов надежней, чем все, вместе взятые Качиньские.
Сидел перед Левиным нац-суицидник. Он ринулся и полетел в отчаянном прыжке через бездонную глубинность пропасти, что отделяла иудеев от остального человечества. И сознавая это, содрогаясь от безумия поступка, надеялся, оправдывал себя одним: здесь дядя, носивший некогда Леву на плечах, родная кровь! Он должен протянуть руку, должен вытянуть племянника из бездны, должен понять его!
– Спасибо за доверие, племяш – сказал полковник КГБ – давно бы надо поболтать на эти темы. Ты выслушал со мной голос Чукалина в магнитофоне: «Жили двенадцать разбойников…» Можешь, что-нибудь сказать про этот психотип?
– Гипнотически стальной характер... талант необычайной мощи во всем, за что берется… по-моему он подключен к Инсайту… вам не сломать его, сможете только убить, если поймаете.
– Ты сказал «вам». А… нам?
– То есть?
– Ты нам поможешь? Студент, по-твоему, наследник великанов Духа. Так приобщим его. Он должен быть при нас, вместо Качиньского.
– Любой… ценой?
– Я встаскивал тебя в нашу Контору, Лева, чтоб ни одна цена не казалась нам слишком большой.
– Вы говорите жуткие вещи, дядя.
– Мы не говорим, мы делаем такие вещи. За них ты получаешь хорошую зарплату, мой мальчик. Твоя Ася носит панбархат и трехкаратный бриллиант в кольце, а Додик кушает за завтраком икру, ходит в английскую школу и надевает какие хочет джинсы.
Но ты можешь стать опять флейтистом, гитаристом и играть «Полет шмеля» в дяревнях, в сельских клубах, в ресторанах пьяным русским харям.
– Что вы хотите от меня?
– Поймать и приобщить к делу студента. Он ночью будет в Гудермесе.
– К какому делу?
– Пси-генератор «Градиент-4». Трехсегментная схема «Артишок».
– Вам не положено про это знать, товарищ полковник! Это не входит в ваши обязанности! – Дан выплывал из шока.
– Офицер Дан, вы будете работать ночью с «Градиент-4»?
– Это невозможно.
– Причины?
– Технология направленного электромагнитного излучения «Градиентом» относится к HI-TАCH – четвертой, высшей категории психосоматики. Со мной нет инструкции, технической характеристики прибора. Они в Москве. Без них я не смогу восстановить все в памяти.