– Что еще?
– С «Градиентом» уже год работает мой помощник Гульбаев. Они с прибором – в Казахстане. Я же работаю в Москве с «Элептоном».
– Это все?
– Этого достаточно для отказа.
– Технические характеристики, инструкция на «Градиент – 4» уже лежат у тебя в номере гостиницы. Прибор прибудет самолетом через час в Ханкале. Что еще?
– Пси-генератор технологически не доработан! Его доводит до кондиции Гульбаев.
– В чем недоработки?
– Вы не специалист…
– Я повторяю свой вопрос.
– «Градиент-4» – это импульсно волновой миотрон, работает на излучение через фазированную решетку… в единой психотропной системе.
– Я это знаю. Дальше.
– Прибор массированно подавляет сигма и тета-тельта-ритмы мозга, парализует облучаемых, вносит разрушительный хаос в физиологические процессы тела.
– Именно этим и только так мы возьмем студента ночью.
– Я же сказал – прибор не доработан! – крикнул в лицо полковнику Дан. В мучительной гримасе исказилось лицо: стояли в памяти итоги облучения аила в Казахстане «Градиентом-4» – орущий, брызжущий кровавым поносом скот, катающиеся в корчах пастухи, их жены, дети… их внутренности выжирает неведомая, острозубая пасть… вылезают из орбит глаза … на лицах, заляпанных блевотиной, дрожит животный ужас. Доставленные в закрытый военный госпиталь Алма-Аты, они истаивали за неделю– со свернутой в жилах кровью, выпавшими волосами…под обожженной кожей – в кроваво-слизистый кисель разжиженые мышцы.
И все это – обрушить на густо населенный, пригородный квартал?!
– Гульбаеву удалось немало сделать при доработке «Градиента» – сказал Левин. Тусклым, оловянным срезом, не мигая, уперлись в Дана его глаза.
– Каждое применение «Градиента» нам санкционировал лично Гордеев, изнемогая, выстроил последний бастион, Дан.
– Это санкция поручена Гордеевым мне.
– Я должен… говорить с ним сам, – сказал Дан.
– Ты хочешь отказаться?
– Я буду говорить с ним сам!
– Выйди в приемную.
Дан, вышел, приволакивая ноги. Левин набрал номер, сказал в трубку:
– Я прозондировал его, Евгений Казимирович.
– Итог?
– Я вынужден просить… вас… задействовать… «сухое сено».
Он выждал в зависшей паузе, осунувшийся за минуту. Подергивалось в нервном тике веко.
– Ты не ошибся? – спросила угрюмо трубка.
– «Сухое сено», товарищ генерал-полковник. Я знаю ситуацию в его семье. От Аси там нет секретов. Она наверняка узнала про «Градиент» и «Элептон».
– Почему я слышу эту гнусь только сейчас?!
– Виноват, товарищ генерал-полковник, племянник все-таки… не поворачивался язык для фискальства. Но сегодня… он раскрылся окончательно. Таким – «сухое сено».
– Понятно. Ну что ж, «сено» так «сено»… как только прибудет в Москву, распоряжусь. Гульбаев остается при «Градиенте».
Пусть Дан подойдет к трубке.
Левин позвал Дана. Тот взял трубку.
– Здравствуйте, товарищ Дан, – сказал Гордеев в трубку – Борис Иосифович блестяще вас охарактеризовал. Он изложил мне ваши соображения по Качиньскому и «Градиенту». Я склонен с вами согласиться. Выезжайте в Москву. Появились новые технаработки по вашему «Элептону», но без вас дело застопорилось. Ждем с нетерпением. Кстати, обмоете и повышение, капитан Дан. Вам не сказал полковник?
– Не успел.
– Ну, все в порядке? – спросил Левин племянника.
– Спасибо, дядя ,– мучительно глотая пересохшим горлом, Дан сдерживал рыдания. Жизнь продолжалась… ее несло, стараниями дяди, из гиблой впадины на гребень.
– Езжай, племяш. Мои приветы Аське с Додиком.
Они обнялись.
Начинался главный этап пребывания Левина в Чечне: он наконец, шел к Аверьяну Бадмаеву. Он шел один. Как старый волк – вожак, израненный медведем, вдруг обнаруживший, что молодые, рядом росшие самцы, не уступают ему хищным духом и матерым телом, он вычленился из стаи. Сверлила мозг, нещадно изводящая уверенность: там уже нет Чукалина, их встреча с Аверьяном состоялась, немыслимая, вопреки всем, принятым Конторой мерам, встреча.
Он козырнул, отдавшим честь двум бойцам на лестничной площадке и потянул за ручку двери. Она была не заперта.
Бадмаев за столом пил чай. Охранник, уютно вплющив в кресло боевые телеса, спал.
Смиряя бешенство в груди, полковник полоснул по его лицу взглядом. Тряхнул бойца за плечо:
– Давыдкин!
Давыдкин не отозвался и не проснулся.
– Пусть он поспит, полковник. Нам не нужны ведь его уши, – уютным шипом попросил Бадмаев из-за стола. – Хотите чаю?