Недир почуствовал, как неизведанный еще пещерный ужас вползает в него жидким оловом, испепеляет волю, разум, силы.
– Так будет до тех пор, пока он не достигнет мастерства убитой молнией мартышки. Иди, наш многогранный, иди и начинай учебу.
Недир протискивался в дверь разжиженой, изнемогающей медузой.
– Ты превзошел меня в судействе – сказала Тьма над Троном – когда недели через две ты встретишься с Недиром, твои рубцы и шрамы от него начнут благоухать тончайшим ладаном и миррой удовлетворенья. Я, Кесарь Тьмы, теперь спокоен: новый Ядир сегодня состоялся.
ГЛАВА 57
Бадмаев подошел к подъезду. На тротуаре стояли «Скорая помощь» и Белозеровская «Волга».
Рядом толклись пять охранников. Он прошел сквозь их остолбеневшую шеренгу в подъезд, не остановленный. Поскольку вдолбленный в их мозги приказ гласил: эту личность хватать, не выпускать из подъезда. Но оживший, тавром впечатанный в их память фотопортрет во плоти не выходил – входил в подъезд.
Спустя секунды, опомнившись, они, ринулись за ним. И лишь вцепившись стопорящим хватом, озвучили ситуацию дурацким вопросом:
– Куда?
– К себе домой.
– Стоять!
– Стою. Чем дольше простою, тем больше пенделей от генерала каждому из вас.
Старший связался по рации с квартирой.
– Товарищ генерал, докладывает пятый. Здесь…Бадмаев.
– Где…здесь?
– В подъезде.
– Что-о-о? Что он там делает?
– Идет к вам…то есть к себе в квартиру.
– А ты что делаешь?
– Нацепил ему браслеты, докладываю вам.
– Докладывает он…м-м-мать твою! С Бадмаевым ко мне бего-ом! – Ор генерала, прорвавшись сквозь полуоткрытую дверь квартиры, плеснул с четвертого этажа кипятком на бойцов, ибо измотанным и встрепанным козлом отпущения метался Белозеров у оцепеневших тел московских погонял: Левина и охранника.
Час назад, панически ошпаренный молчанием Левина, зачем-то отпустившего охрану, примчался генерал к Бадмаеву. Нашел вместо хозяина квартиры две недвижимых чужих плоти, которые кошмарно-издевательской компашкой пришвартовались к уже одеревеневшему в морге трупу Качиньского.
Генерал вызвал «Скорую» и своих медспецов, доложил в Москву. Пытаясь вместе с врачами вытащить из комы или из «сна» (?!) гостей – чекистов, он постарел на годы. И Левин и охранник, две вялых, недвижимых куклы были теплы, дышали. Но, хоть ты волком вой, не отзывались на шлепки, на оклики, на водяные брызги.
Не помогли и спецуколы, от них вздрючивались в полуплясе иные полутрупы. Лишь явственно и страшно стало карежить от внутримышечных инъекций лица и спазматически, по-скоморошьи, задергались ступни и кисти рук.
Москва, лубянский генералитет трезвонил уже пятый раз, рычал и поливал изысканно-убойным остракизмом. У Белозерова, так и не снявшего фуражку, под ней, на мокрой плеши щекотно, явственно поднялись и не желали опускаться остатки волосяной роскоши.
…Охранники со свистящим хрипом почти внесли Бадмаева в квартиру – два взмокших Серафима поставили пред генералом невозмутимо-каменную статую грешника.
Бадмаев, окинув взглядом безрезультатное ристалище воскрешения, гусиным шепотом попросил генерала:
– Пусть все уйдут.
– Командовать будешь у себя в спортзале! – Почти не соображая, что несет, взрычал генерал. – Где шлялся?! Как улизнул отсюда! Отвечать!
– Не вовремя пришел. Что, Левина будить не к спеху?
– Так это ты… его?!
– Возьмите себя в руки, генерал, – негромко уронил Бадмаев: будто плетью огрел меж лопаток.
– Всем выйти. Медицине ждать у подъезда в машине. Ты… вы… сможете без медицины?
– Уж как-нибудь.
Закрылась дверь. Разжижено, бескостно опустился в кресло генерал, не держали ноги. Под ухом грянул телефонный звонок. Белозеров дернулся, затравленно уставился на Аверьяна.
– Москва…
Бадмаев тронул за плечо Левина, негромко, жестко приказал:
– Просыпайтесь.
Левин открыл глаза. Истошно, надрывался верещанием телефон. Бадмаев взял трубку. Услышал лающий, с хрипотцой баритон, пропитанный нетерпеливой, взвинченной угрозой:
– Генерал Белозеров! Я приказал докладывать каждые десять минут! Вы разбудили Левина?
Бадмаев прикрыл трубку рукой, сказал Левину:
– Скажите, что едва проснулся. Перед этим принял снотворное, поэтому не могли разбудить.
Левин взял трубку.
– Полковник Левин. Да… я… Долго будили, принял снотворное. Со мною все в порядке. Голос еще не отошел ото сна… здесь Белозеров и Бадмаев. Так точно, Бадмаев… тот самый… Аверьян Бадмаев.