– Я помню Казахстан.
– Канадский урок – самый страшный для Xomo-Sapiens. Ветровая эрозия от пахотной дури сделала бесплодной половину государственных земель, вырвала кусок хлеба из глотки миллионов. А ведь накоплены были уже на той фактуре монбланы реальных доказательств: в сотнях хозяйств на всей планете уже доказано было трудом и практикой – не плуг, а плоскорез, сошник спасают землю от гибели, а нас – от голода. Сошник почти что вдвое увеличивает урожай, бережет почвы от эрозии, накапливает гумус, влагу, формирует микрофлору в верхнем слое. Да что говорить, ты сам это знаешь не хуже меня.
Какие-то ничтожные тридцать лет утекли после Канады – и вот он Казахстан! Еще дебильнее напор плугарей. Все чаще думаю: не дурь это. За всем разором – людоедский ум маячат. Которому нужен именно голод, как поводья и хлыст для ямщика. А вы – церберы и сторожевики этой хищной силы и хищного ума. Я что, не прав?
– Смотря, с какого боку все это оценивать.
– Юлишь, капитан. Скажи мне, зачем ты нацепил эти погоны, преследуешь исконных хлеборобов, арестовал отца и мать Евгена? Зачем эти нашлепки на плечах тебе, знающему всю подноготную истинного хлеборобства? Тебе, потерявшему родные степи, тоже нужен троцкистский и свердловский голод для славян и для казахов?!
– Мне есть чем откозырять в ответе. Но перебьешься. Ты же не всем со мной поделился.
Не мог он поделиться с Прохоровым сведениями о себе. Расшибив в кровь лоб и душу в команде Сулейменова, надрывавшего силы в бесплодной драке с плужниками, изнывший в живодерном разоре родных степей и народа своего, наглотавшись черной эрозийной пыли – зажегся тогда он, МНС Гульбаев, неугасимо тлеющий ненавистью к пришлым из Руси ордам пахарей. Еще не сознавал он, что эта его этно-ненависть была хоть и побочным, но крайне нужным «продуктом» для кукловодов, затеявших руками Хруща целинную эпопею. И пригодился ведь этот «продукт», сработал, когда отваливался ломоть Казахстана от СССР. Охотно и брезгливо отвалился, без проблем и сопротивления, а русские и уральские казаки стали первыми мишенями для местных.
Гульбаеву хватило тогда ума осознать исполнительскую, шестерочную суть прибывших в Казахстан агро-баранов. Но кто стоял за нашествием? Хрущ… скорее всего это – козел при стаде, и не больше. В пастухи он не годился. Так кто ж все-таки стоял за сотворившимся?
Это недоступное познание маячило где-то за горизонтом. И он, МНС Гульбаев, полез к нему служебными ступенями, карабкаясь по ним настырно и цепко. Он сблизился с полпредами Конторы. Таких немало ошивалось вокруг Сулемейнова и Бараева, с единственною целью: знать все, что затевают эти ученые антипахари, знать, «держать и не пущать».
Завел Гульбаев приятельские отношения с одним весомым кадром. Раскрылся ненароком, что кроме геномного мутагенеза овладевает Джиу-Джитсу, парапсихозом и телекинезом на спецкурсах при штабе КАЗВО, где верховодил его дядя. Дождался своего: получил приглашение, наконец, в Контору. Там, позабыв градацию мироздания на день и ночь, нырнул безвылазно в глубины пси – технологий. Вгрызался в потаенную специфику мозговых отсеков: рептильного, лимбического и неокортекса, в тета-тельта и сигма-ритмы мозга, их совместимость с инфразвуком, СВЧ и лазером, их симбиоз с ПСИ-генератором, их реакции на излучение импульсно-волнового миотрона, их болевой порог и разрушение от радиационного воздействия.
Его перевели в Москву для овладения «Градиентом-4» и дали старшего напарника Дана. Лишь там он начал познавать иерархическую структуру зомби-управления страной кремлевскими небожителями, догадываться о потайных приводах и нитях от Верховных кукловодов.
Чем глубже он нырял на кромешное дно профессии, где насаждали в кровь и грязь звезданутые паханы власти, тем нестерпимей нарывала отсаточно-людская суть его натуры, лишенная малой Родины и родичей. Варился он в капканной неумолимости бытия, где напрочь было перекрыто право на семью и на детей. Все более склоняясь к мысли о суициде (ибо давно усвоил, что живьем Контора беглецов не отпускала) он вдруг познал, что рядом, параллельно течет своим руслом иная жизнь.
Однажды к ним в отдел зашел за малой техно-надобностью высокий спец из ГРУ – Пономарев. Каких-нибудь пятнадцать минут беседы с генералом хватило Гульбаеву, чтобы понять – вот этот из иной, стоящей жизни. Где существуют (это не бред!) понятия: честь, Родина, долг чекиста перед ними.