Башка кошко-ворона дернулась, отчаянно замолотили воздух крылья. Описывая рваную дугу, замедленным скольжением вор опускался в воздушном окаеме к позвавшему его.
Через мгновения оперенным тараном ткнулись в повелителя земли две плоти. Энки спружинил корпусом и подхватил младенца. Царапая комбинезон когтями, вразброд меся крылами воздух, безвольно рухнул у его ног помятый кошко-ворон. Тупая боль прострельного приказа торчала в глазастой черепушке. Пернатый вор затих, придавленный бессилием к песку.
ГЛАВА 7
– Батюшки святы! Седой уже наполовину, здоровенный то какой вымахал! Почти как Женька. – всплеснула руками Орлова, обняла Василия. Всхлипнула. – Боялась, не увижу, не выберешь время приехать – тогда бы и не увидела.
– Ну нет, теть Ань, я как ваше письмо прочел – все отфутболил, и прямиком на поезд. А Евгений где? – Расстроено спросил Василий мимоходом запнувшись о не совсем понятное: «почти как Женька»: пацан-то на тринадцать лет моложе, а сам Василий в хиляках никогда не числился.
– Да у них сегодня с Аверьяном драка.
– Это как понимать? – изумился Василий беззаботному материнскому тону – драка по какому поводу, за что?
– За понюх табаку, – усмехнулась сквозь слезный блеск Орлова – третий год дерутся и все без повода. Аверьян – это их классный физкультурник. Ведет секцию какого-то руссобоя или славянской драки.
– И что это такое? – с подмывающим азартом встрепенулся на «драку» в Прохорове мастер культурного мордобоя.
– Чего не знаю – того не знаю, Васенька. И никто не знает. Аверьян их в лесу прячет, как квочка цыплят. И зимой и летом. У него там своя элитная селекция, отбор по особой системе творится. Ну и Женька при нем на этом деле вроде как в заместители выбился. Да будет нам про эту драку! Ты о себе, о Наденьке поведай… Успокоилась, бедняжка, без Никиты долго не выжила, – снова прослезилась Анна.
… За добротно накрытым столом, под винцо из изабеллы домашнего приготовления, неторопливо и подробно пересказывал Василий горько-скудное бытие с мамкой на Фельзеровской заимке. Кормилицей, поилицей квохтала подле них, свалившаяся на голову с Кавказа тетка Надежда. С большой буквы во всех смыслах была она Надеждой – единственной на всем свете, с того момента, как арестовали отца. На ней же были и дочка ее Анюта со сломанной ногой, да спятивший в лесу от пережитого муж Юрик. Так и тащила на горбу всех четверых в неподъемном надрыве: явится ли с арестом милиция, или еще подышать на воле денек дозволят?
Но переждали, вытерпели. Фельзера в добротную психбольницу определили. Надежу до зав.птицефермой повысили. Василь десятилетку в районе закончил, в сельхозинститут каким-то чудом сквозь классовые надолбы протиснулся. А там и Фельзера подлечив, домой вернули: печь тихонько топить, да с лешим в укромных уголках беседовать.
И лишь потом, спустя годы, усмешливо и вальяжно сквозь коралловое полукружье знаменито-афишных губ слила подноготную их бытия Анюта: сварганил все эти чудеса шеф ее и кучер, погоняла и благодетель, некий товарищ Мелкий. В консерваторию Анюту Мелкий этот не пустил, после музучилища запряг и засупонил сразу, надев филармонический хомут. С тех пор и тащит свой концертный воз по России: при своем ансамбле и сорока концертных платьях. Не жалуется. Недавно «Победу» на новую «Волгу» заменила.
Вступала в рассказы и Анна: все в подробностях про тот последний день с Прохоровым, про роды свои пересказала.
Надолго смолкли оба, заново переживая далекие передряги.
– Слушаю Анюту по радио – наконец вынырнула из паузы, поделилась Анна – голосище конечно стенобитный, вторая Русланова. Только вот… Вась… кукольность егозливая в пении ее образовалась, голос роскошный, а вот мало греет и все тут! Магомаева, Гуляева, Пьеху, Георга Отса, Зыкину выслушаешь и будто в купель окунешься. А вот Анюту с этим, как его … жеребцовый голос такой, вылупился недавно… то ли Корзон, то ли Кобыздон…
Засмеялся Прохоров, фиксируя нещадно – хитроватый прищур Орловой, однако бритвенным языком вооружена была матерая сельхоздиректриса в отставке.
Махнула рукой и вдруг сконфузилась Орлова.
– Хотя нас, кряхтунов довоенных, не то что песня – уже печка не согреет.
– Теть Ань, – круто свернул с вокальной склизи Прохоров, – до вечера, когда дядя Василий с работы придет, еще часов шесть. На делянку отца как договорились – завтра с утра махнем. А сейчас… может я проскочу к Евгению? Признаться, заинтриговали Вы меня его дракой, сам ведь тоже этим занимаюсь в меру сил, сборную боксеров тренирую в НИИ.