Сел Левин, молча сел. Игру повел не он – чуял это многолетней интуицией загонщика.
– Начнем, – продолжил генерал, – поднапрягись, Боря, припомни поэтапно. Ты прибыл на квартиру Бадмаева один. Выцедил фужер коньяка. И стал уламывать его работать на вас. Заметь – не на Контору, а на ваш отдел, на Ситникова, на тебя и на Гордеева. Бадмаев упирался, ты рыл копытом землю. Стал угрожать ему. Что было потом?
– Заснул. Не спал до этого двое суток.
– Ну да, все как положено…затем проснулся и занялся Чукалиным, его поимкой в Гудермесе. Я ничего не переврал?
– Послушай, генерал…много лишней болтовни из тебя лезет. Ты все-таки блефуешь, тянешь время, чтоб оттянуть расплату по долгам.
– Терпение, херр полковник как говорит Евген. Он, умница прилепил ярлык на ваши толоконные лбы – хрен отдерете. Так значит, спал…да нет, не спал ты, Боря, у Бадмаева. Ты исповедовался Аверьяну. Все потроха свои нам выложил на обозрение.
Он включил магнитофон. Стал наблюдать за Левиным. Он наблюдал за ним с холодной, выхолощенной от эмоций правотою ратника, сидящего на опрокинутом враге – с ножом у его глотки. Фиксировал психо-этапы, сминающие полковничье лицо. Сначала это был страх, страх наказания за то, что выпустил из себя не принадлежащие ему тайны собственной гипноподготовке в «Бетесде».
Страх заменялся животным ужасом, когда полезли из него наружу имена кремлевских и заокеанских небожителей, их стратегические намерения ввергнуть страну в коллапс геноцида – любой из них способен был раздавить тлю Левина одним щелчком.
Надежно заблокированный в нем гипно-перегородкой программный блок «Артишока» и «МК-Ультра» был вскрыт и извлечен Бадмаевым непостижимым образом: маг (или тот, кто над ним) разрушил перегородку и извлек наружу техно-стратегию пси-облучения человечества из космоса и превращение его в стадо био-роботов.
С этого момента запустился в полковнике процесс отмирания его человечьей сущности.
В конечном счете зафиксировал Пономарев перед собой сидящий живой труп. В котором метался теперь исступленным хорьком в клетке лишь инстинкт самосохранения. И столь неукротимой была энергия метания «хорька», что обрело оно телепатическое свойство, пульсируя смысловыми «солитонами».
Иван вдруг ощутил, что понимает намерения и суть левинских метаний: «Положить всех здесь. Изъять у Гульбаева кинопленку …Затем доложить наверх: пономаревцы озверели, ринулись в огневой прорыв. Пришлось отвечать огнем».
– Не выйдет, Боря, – вломился генерал в безрассудное бешенство мысли. – Гульбаев спрятал кинопленку раньше. Здесь ее нет. Убрать всех, замести следы – не выйдет. И Серов с Сахаровским знают, что мы с тобой тут лоб в лоб сошлись. И эта сотня боевиков молчать не будет. А всем им рот заткнуть – кишка тонка.
Привстал, склонился к Левину генерал, спросил с засасывающим любопытством:
– Ты знаешь, что меня всегда донимало в Евангелие? Жутко хотелось знать: а как жилось Искариоту на тридцать серебрянников? Приличная ведь сумма по тем временам. И чего его потом на осину потянуло…у наших спрашивал – ни бельмеса. Но ты то должен знать? А?
– И я не знаю, генерал.
– А почему не знаешь?
– Тогда давали тридцать три, чтобы купить осла или свиной катух. А ныне триста тридцать тысяч зелени на банковский счет. Или гораздо больше. От статуса зависит. Тебе, например, по статусу положено пол миллиона. И вилла на берегу.
– Надеюсь – для начала?
– Для начала.
Неистовым ошеломляющим огнем разгорались полковничьи глаза: не ожидал: «А может…»
Он не успел домыслить.
Молниеносным, без замаха, крюком в скулу свалил Пономарев Левина с пня. Полковник, привставая, нащупал пень седалищем и молча угнездился в прежней позе. Помял скулу, сплюнул кровь с зубом, втянул с шипением воздух.
– Выходит не сошлись в цене.
– Выходит, так, – поморщился Пономарев, массируя ушибленный кулак.
– Я эту гнусь, про мои полмиллиона с виллой, стерпел бы без мордобоя, да вдруг припомнилось все остальное. Как вы Штеменко мордовали и Судоплатова пять лет держали под арестом до суда, потом в тюрьму замуровали на пятнадцать лет – по твоей паскудной стряпне. Хотя уже тогда догадывались, что польза от тебя для государства – как глазу от бельма. Маршал Жуков вместе со Штеменко организовал школу-семилетку развед-агентов. Одну из лучших в мире. Но ваш Мансуров с Суслиным, Хрущем так обдристали офицеров на комиссии ЦК, что нынче ни школы, ни Штеменко и ни Жукова в верхах. И это лишь цветочки. Мы к Кеннеди два года подбирались, готовили разрядку, чтоб освободить бюджет от военной гонки. Но только сладилось, вы ухлопали президента в Далласе. Диброву в СШУ арестовала ФБР. Мы докопались – по доносу вашего Полякова в Нью-Йорке. И он же сдал Корнелиуса Дрюмонда – писаря ВМФ. Наш Джек Доннап, доил штаб американской АНБ через генерал-майора Ковердейла – тихонько, аккуратненько доил, снабжал документацией о новейших оружейных разработках. Какая – то из ваших блядей сдала его, отправила на детектор. Он застрелился – осталось семь детей. Академик Понтягин еще в 57-м прислал в ЦК и нам докладную записку о засилии Академии наук масонами и сионистами – заткнули ему рот, так что не открыл до самой смерти. Теперь разгребаем научное дерьмо, вместо науки.