– Значит… за наших, кто не дожил… а потом – за Сталина.
И выпили. Они, творцы, великороссы, знали цену себе и всем, кто прихотью судьбы верховно дергал их за нитки, отслаивая тех, кто был Правителем по сути и предназначению, – от остальных, кто вылез на верха, владея виртуозно-гибким навыком задо-лизания и подковерной подлянки.
Похрустывая шоколадной плиткой, поднял Королев набрякшие усталостью глаза:
– Так сколько, говоришь, не виделись?
– Да уж больше десятка лет.
– Все это время думал: встретимся так вот, в такой обстановке и выложу, что накипело. Не обессудь.
– Валяй, Сережа.
– Ведь ты про...л свою судьбу тогда, в 53-м… и государство сдал козлу-Перлмуттеру под хвост. Говорю, что думаю.
– А что так деликатно? Я сам себя все эти годы крою и не таким штилем, не для женских ушек.
– Выходит… мы про одно и то же?
– Выходит. Иначе я к тебе бы трое суток не ломился.
– Ты понимаешь… все у меня в порядке. Живу в режиме персональных пожеланий. Теперь не то, что раньше: что захочу – выкладывают… тут же, полной мерой. Мы впереди американцев со своей «Семеркой», ракеты шастают наверх без сбоев, летает наша станция, отборных кадров для полетов – некуда девать. Иной раз думаю – какого черта?! Все, ради чего лоб расшибал о стены, все что задумывал – сбылось. А на душе… сплошной нарыв. Куда мы прём на всех парах?! И кто рулит?!
– Тогда я вовремя сюда явился, слава Богу, – напористо и непонятно выцедил Жуков. И вдруг перекрестился. Вгляделся в маршала Генеральный:
– Какой-то ты другой… стал.
– Ты продолжай, Сережа, занятный разговор у нас затеялся.
– Где наш охранный «Пятый пункт»? Да в ж…! Ты посмотри, кто расплодился во всех теплых щелях. Куда ни ткнись – везде они: Госплан, Академия наук, Совмин, ЦК. Они подсказывают, генерируют стратегию, рулят, советуют! И за что не возьмутся – тут же из этого прорастают рога с копытами! Ворует это синайское шакалье без меры и без наказания, страна трещит от лихоимства! Тут мне сказали по секрету: созрела в их гадюшниках идея, про «Не-пер-спек-тивные деревни»! Придумала одна ученая лахудра, блядина, курва в юбке! Если продавят и внедрят – пойдет разор всего села, где зарождалась Русь!
Затратный механизм вовсю грызет индустрию. Но все, везде орут: «Ур-р-ря-а!» У предприятий с корнем выдирают прибыль: у тех, кто лучше всех работает. И тут же, во все дырки пихают дотации раздолбаям и болванам! Уравниловка – мертвяк для творчества, как крышка гроба над живым. Чем больше ты добра и средств затратишь, изговняешь – тем больший ты герой…за любую новую технологию – партийной кувалдой по голове директора! Я знаю это не понаслышке: на нас работает около трехсот предприятий и везде стон стоит! Догнать и перегнать Америку: борьба нанайских мальчиков – под чмоки и лобзания! Дурдом тотальный!
Тут перед тобой сидел один… из ГРУ… они ведь с КГБ как собака с кошкой. Сидел и плакал от бессилия: Суслин Яковлева готовит послом в Канаду. А там потайной гадюшник в посольстве… днюет и ночует ЦРУ. И Яковлев обязан узаконить и легализовать этот гадюшник – для удобства их сношений… Теперь так называется наша «разрядка».
– Я это знаю, – сидел каменно набрякший маршал, катая желваки по скулам.
– Давно?
– Давно.
– Да отчего все так? Откуда эта сволота на самых верхах объявилась? Куда мы прём на всех порах и что за поворотом?
– Ты сам и ответил.
– А ты, Георгий, ведал бы куда вести? Если б тогда в 53-м, угрохав Берию, довел все до конца и сел в Кремле?
– Чего теперь быбыкать, – опростался покаянный горечью гость.
– А все-таки?
– Да, знал.
– Откуда? Романовых и Рюриков учили с колыбели править и то доуправлялись до революции, а у тебя хватило бы знаний и ума? – с тяжелым и присасывающим любопытством буровил Жукова хозяин Космоса.
– Ума хватило бы на главное: найти, расставить по ключевым постам исконно наших, у коих знаний, ума достаточно, они же все были в подполье и кляп во рту забит. К тому же был… подсказчик: куда править.
– Кто таков?
– Тебе какая разница.
– Ты не виляй! Я о серьезном.
– Серьезней некуда. За глотку потихоньку всех нас берут – в бархатных перчатках. А под перчаткой – сталь все та же SS-овской марки. А то, чего мы сейчас хаем – станет раем перед тем, что будет.
Королев, уже заметно захмелевший с изумлением вглядывался в Жукова:
– А ты совсем другой… совсем! Ты не представляешь, как я рад тебя видеть… давай-ка мы по третьей.