Но Берия сатаненел всякий раз, когда я пытался повернуть наработки нашего КБ в сторону водородного движка и ториевой атомной энергетике.
– Значит предметно разобрался, что у нас творится, – отмяк, вольготно задышал маршал. – А я то думал… перепугал ты меня до полусмерти…
Фотонный двигатель любое государство на планете ныне не потянет, кишка тонка, мы для него пока неандертальцы с нашими мозгами. А вот движок на водороде… тут можно было бы схватиться с техзадачей насмерть. Есть перспектива – одолеть.
Одно невыполнимо: водород для космо-флота. Потребуется сотни тысяч, миллионы кубометров. Мы, вместе взятые с Америкой, Англией и Францией не производим и сотой доли от необходимого – уныло пожал плечами Королев, махнул рукой.
– Ты в «Приложение» глянул?
– Не добрался.
– Там все расписано про водород.
– Ну, просвети. – Королев усмехнулся обессилено.
– Уже работает у американцев прибор Стена Майера для расщепления воды на водород и кислород. Запатентован и законсервирован, на него наложила лапу НАСА.
– Откуда это знаешь?
– Стен Майер содрал свой аппарат с древней промышленной модели. Она давала тысячи кубометров водорода в сутки.
– И где это было?
– В Египте. Восемь тысяч лет назад. Промышленная установка для «Бифроста» – космического флота Анунаков – та самая пирамида Хеопса или Хуфу. Она же – космический маяк для межпланетной связи.
– Георгий, весь этот твой бред…
– Под пирамидой Хеопса водохранилище, выложенное гранитным брусом, на пятьсот тысяч кубометров воды. И водовод от Нила. Все цело до сих пор, можно посмотреть и пощупать. Вода засасывалась в пирамиду и расщеплялась на H2 и О током, подаваемым на платино-титановые электроды.
Все зафиксировано на подробной схеме внутренностей пирамиды, которую сотворил со своим кибер – роботенком UPA-AUT– 2 немец Гатенбринг. Он запустил его в отверстие у основанья пирамиды и киборг ползал в её внутренностях больше недели. Все это у тебя в руках, в конце «Бифроста». Ты не добрался до конца…
Два раза стукнули в дверь, она приоткрылась. В щель просунулась голова помощника. Королев разворачивался всем корпусом, свирепость наползала на лицо.
– Товарищ генеральный…
– Во-он! – взревел хозяин Байконура.
– Вас генеральный секретарь, товарищ Брежнев.
– Брысь!
Королев взял трубку телефона на столике у изголовья дивана.
– Здесь Королев. Здравствуйте, Леонид Ильич.
– Ты что там вытворяешь, Сергей Павлович? – спросил раздраженно Брежнев.
– Что случилось, Леонид Ильич?
– Это я у тебя спрашиваю: что случилось? Вся Андроповская Контора на ушах стоит… работать не дают, трезвонят про тебя – закрылся с Жуковым, четвертый час готовишь для Кремля с опальным маршалом переворот… алло… ты где там?
Королев, жевал губами, брезгливо морщил лицо. Внезапно икнул. Заныл плаксиво, пьяно:
– Остохренели они мне, со времен шарашки! Гоните вы их в шею, Леонид Ильич! Работаешь без продыха, как проклятый… ни дня, ни ночи… имеем право с маршалом хоть раз в год укр… укон-тра-пупить бутылочку армянского… про баб порассуждать... ик… Людмилка брысь! Щекотно!
– Кто там тебя щекочет?
– Прошу прощения, Леонид Ильич… кухарочка… нет стюардесса неосторожно… э-э прикоснулась.
Скосил глаза на Жукова, свирепо погрозил кулаком: маршал всхрюкивая, сгибался пополам в задавленном хохоте.
– Что за стюардесса?
– Та самая. Обслуживала вас, весной, когда вы приезжали.
– Это она, что ль, хрюкает? Ну, ясно. Работайте в таком же духе. Но не перетрудись. Ты нужен партии, ЦК и государству.
– Благодарю, товарищ Генеральный. Ваше указание исполним на полную катушку, по всем параметрам.
И, бросив трубку на рычаг, схватил увесистый лощеный том «Бифроста», полез в конец его, раскрыл мерцающий, иссиня-черной тушью том, всмотрелся в отточено изящный разрез пирамиды Хеопса: мега – аппарата для производства водорода с кислородом.
– Вот это, что ль? – смотрел остолбенело, ошарашено.
– Ну. Стен Майер передрал идею с этого и запатентовал.
– С ума сойти… та самая Хуфу – Хеопса… какого черта до сих пор никто не знает о ее начинке?! И вся их египтология тоже ни гу-гу!
– Вот ты узнал. И что? Курочить Байконур, Плесецк начнешь ради бумажного «Бифроста»? Погонишь в шею всех, кто на твой космос работает? А таких по всей стране сотни тысяч. Об этом только заикнешься – сожрут со всеми потрохами и не поперхнутся. Небось, на твое место молодняк настырный давно уж лезет.