Смотрел Георгий на встрепанного Королева. Жалел: обрушил на неукротимого творца могильную плиту номенклатурного «Низ-з-з-я-я!».
– Ты был осведомлен и раньше… чего явился только сейчас?
– Остынь Сережа. В нашем дурдоме всегда найдется русский болт на хитрый ЦК-зад.
– Ну, предлагай.
– Про тоннель в горе с электромагнитным полем пока забудь: «Бифрост» застрянет костью в глотке Суслинцев, эти козлы в партийном огороде способны лишь капусту жрать да гадить. С производством пирамидального водорода погодим: весь андроповский курятник переполошится. А вот про аппараты Толчина стоит всерьез задуматься.
– Кого?
Жуков раскрыл том на сто двенадцатой странице, придвинул к Королеву тончайшей работы чертеж – схему.
– Вот это движок для сдвинутых мозгами, как ты сказал – упертых и зацикленных.
– Я просмотрел. Не уяснил: за счет чего работает.
– За счет внутренних сил. Или космического эфира.
– Какого к… матери эфира? Что ты несешь? – Закаменел конструктор: вояка маршал тыкал его мордой в грязь непонимания – его, собаку съевшего на всяческих движках для космоса.
– Да не ори ты. Я тоже не сообразил, в чем тут дело. Однако знаю: расположи вот эти шестерни, пластины, сопла и пружины указанным здесь способом в таком же корпусе, под этими градусами – и вся эта хреновина вдруг задрыгается. Я видел сам, как аппарат работает! Понимаешь – сам!
– И где этот… Толчин?
– Вот телефон. Звони откуда-нибудь, только не отсюда. Встречайся, изучи работающую модель, она у него есть. И упаси Бог, чтобы не пронюхали про вашу встречу. Когда убедишься, что все реально, включай в программу своего КБ. Тебе же все позволено Генсеком, вплоть до персональных поблядушек на рабочем месте.
– Толчин, отдаст все это мне?
– Уже отдал. Он знает, что я здесь: мы виделись перед встречей. Когда запустишь в космос, испытаешь аппаратуру Толчина – тогда ломись к бровастому со всем «Бифростом», с водородной пирамидой. Ну, и последнее: тебе докладывали о «Ловондатре»?
– Что-то припоминаю… Московский авиационный…
– Он в твоей системе, работает на космос.
– Ну, да.
– Там трудится, некий Вадим Чернобров.
– Вспомнил…изобретатель электромагнитной ловушки для ондатр – ну да, «Ловондатр». Он прорывался ко мне, я сказал – гнать в шею, мне только этой дури с ондатрами нехватало.
– А зря. Ондатровая ловушка – это для ищеек – нюхачей. Сердечная забота о народном хозяйстве. Иначе все прихлопнули бы давно.
– А что прихлопывать?
– Машину времени.
– Ну, значит, правильно сказал – гнать в шею.
– Упертый ты неандерталец, Королев. Этот мужик вместе с Кунянским из Подмосковья соорудили действующую модель.
– Что значит «действующую»? Что ты буровишь?
– Они добились разницы времен внутри его машины и снаружи – в пять часов разница. В том самом «Ловондатре».
– Чем измеряли?
– Разнесенные спаренные кварцевые генераторы и их дублеры – электронные и механические часы. На всех– один результат.
– Да ни черта это не значит! Любой часовой механизм есть только механизм, его всегда можно откорректировать и запрограммировать.
– Поденка – бабочка, живущая максимум десять часов, прожила в «Ловондатре» двое суток. Когда машину запустили вспять, в прошлое – поденка окачурилась за пол часа, и организм у трупика был новорожденно-младенческим – он стал зародышем. Ну, как?
Королев набрал в грудь воздуха, открыл рот. И закрыл его. Сказал, катая желваки по скулам:
– Ты, может быть и, принцип действия машины растолкуешь?
– Машина, излучая собственными генераторами частоты 1– 0,5– 0,25, создает электромагнитный вектор, нейтрализующий гравитацию. При полном обезвешивании включается двигатель – лазерная пушка. При разнице потенциалов: корпус машины – генератор, получается ток с напряжением в пятьдесят тысяч вольт. И машины совершает скачок во времени.
Это теоретически перспективная разработка. А действующий «Ловондатр» сделан по принципу «Матрешки» – слои плоских электромагнитов, скрученных в виде эллипсоидов один в другом. Внешний их слой крепится на силовую оболочку. Блоком управления подбирались оптимальные соотношения частот, напряженности и режима переключения. Максимальное значение измененного времени фиксировалось внутри самой малой «Матрешки»: туда помещали часы и бабочку-поденку.