Переживая заново, прокручивая в голове весь улетевший, взвихривший разум день, спросил Прохоров у Евгения:
– Что за любовь такая была у Аверьяна, коль прострелил себя?
– Давайте спать, дядь Вась. Завтра в семь выезжаем, отец спозаранку разбудит.
Не захотел расшифровывать Чукалин суицидную струю в жизни учителя своего. Не пускал туда инстинкт – в эту деликатную трясину. В коей досыта набарахтались они с отцом, не раз увязая в матриархально-властном зыбуне матери, урожденной графини Орловой.
Усмехнулся Прохоров. Нащупал в темноте руку Евгена, сжал.
– Бережешь ты волхва своего, братан, охранно бережешь. Ну извини. Нечего мне в сапогах по чужим душам шастать. Хвалю и умолкаю. Денек, чует сердце, крутоват у нас будет. Как Аверьян сказал? Первая драка накроет нас с тобой завтра. Я ему верю. Не везет мне на драки в последнее время. Однако ты ведь рядом будешь. Все. Спим.
ГЛАВА 13
Нервно дрогнул премьер Витте, наблюдая бойню за окном. Жгли в памяти мольба, безумные глаза Горького: «Доложите царю о возможной и обильной крови на манифестации!»
«Не доложил. А ну как сам писатель исхитрился доложить?»
Премьер развернулся спиной к ревущей, искляксанной кровью площади, откуда вздымался к окнам дворца вой, рев, визг мечущейся толпы, зябко повел плечами:
– Как кислотой на мозг!
Размеренно и хлестко рвали воздух один за другим залпы. Ротшильд скосил глаза на Витте, брезгливо усмехнулся:
– Не тряситесь в коленках, Витте. И не смотрите на трупы. Гляньте на десять лет вперед. Там наши дивиденды с этой крови. Теперь я хочу говорить с вашим подпольным японцем.
Витте поднял трубку, сказал:
– Три сорок шесть, немедленно… Господин Анимуро? Витте. С вами будет говорить барон фон Ротшильд.
Ротшильд взял трубку осторожно и ласково.
– Анимуро-сан? Я испускаю обожание. Обожаю ваше взятие Порт-Артура. Вы-таки сделали красную смазь Николашке.
– Мы это сделали. Что вы желаете?
– Я желаю получить ответ на совсем простой вопрос: вы можете сказать на ухо вашему императору важную весть?
– Для меня это невозможно. Но это почти возможно, если весть касается блага всей Японии.
– Именно такую весть я спущу на вас, Анимуро-сан. Что вы скажете, если Россия запросит у Японии мир в Портсмунде? На жирных условиях для вас.
– Но вы не Российский император, барон.
– Ай, какая для вас разница, если я сам этой разницы не вижу? Я хочу слышать ваш ответ, Анимуро-сан.
– Это очень интересное предложение. Но я повторяю: вы не Российский император.
– Тогда я потрачу немного слов персонально для вас. Я напомню вам один разговор. Немецкий посол в Англии фон Эккердштадт есть друг моего брата английского барона Альфреда Ротшильда. У Японии были совсем жидкие финансы, когда она захотела воевать с Россией. Но Англия сохраняла с Россией нейтралитет и вывернула вам шиш, когда вы попросили у нее займа. Такой войны хотела Япония и сильно хотели мы с братом Альфредом. И тогда мы сказали нашему другу фону Эккердштадту: устрой нам встречу в Англии с графом Хаяши. Ваш граф Хаяши встретился с моим братом Альфредом. И тот от имени всех Ротшильдов сказал: Япона-сан, если вы хотите взять за глотку и бить эту суку Россию, то сделайте такое одолжение, а деньги на эту драчку мы дадим.
И мы таки сдержали свое слово. У вас появились наши деньги и теперь есть уже Порт – Артур! Но скоро у вас может быть пол Сахалина.
– Вы обещаете Японии половину Сахалина? – изумленно дрогнул голос у Анимуро.
– Именно так. Премьер Витте срочно запросит у вас мир и предложит за него половину Сахалина.
– У вас богатая фантазия, барон. Но я вынужден третий раз повторить: вы пока не император.
– У нас не деловой разговор, Анимуро-сан. Я потратил много времени на пустые слова. Но, кажется надо потратить еще. Тогда слушайте меня совсем внимательно.
У России сейчас, как у вас перед войной, совсем жидкая казна. Но вы не знаете почему. Я объясню. В Минской Губернии среди купцов первой и второй гильдии 90% евреев и нам принадлежит там 95% всех питейных заведений.
В Виленнской Губернии 81% купцов – евреев и 92% наших шинков. В Ковенской губернии 82,5% наших купцов и 97% питейных заведений.
В Волынской Губернии на сто купцов девяносто наших и на сто шинков восемьдесят пять наших, а так же под нами вся табачная торговля. Мы всегда умели покупать дешево и это дешевое продавать дорого.
В Киеве двести пятьдесят девять винных складов. Сколько вы думаете не наших? Двенадцать. А не наших питейных заведений всего тридцать – из пяти с половиной тысяч. Но там вся наша табачная торговля.