И увязая в нем, обессилено перегорая в нескончаемой сей мясорубке, всей кожей благодатно ощутил вдруг Василий грохот над собой.
Жахнуло над головами двух бойцов громовым разрядом – раз за разом: ударил, наконец, дуплетом в стаю Чукалин старший.
Да как ударил: посыпался с небес птичий водопад – в неисчислимом враньем скопище нашла свою цель, считай, каждая дробина.
Отпрянула и разом рассосалась в кронах прореженная рать: швырнул птиц в листы и сучья крон, не рассуждающий смертный страх, порожденный грохотом оружия. И тут же, раздирая тишину, проткнул людские перепонки скрежещущий посыл вожака:
– Кр-р-я-азь-зь!
Завелся сбесившимся, живым магнитофоном.
– Кр-р-я-зь-кру-я-зь-кра-уязь…
Над головами свирепо бесновалась на суку пернатая тварюга: долбила клювом кору меж ногами, с треском секла метровыми махалками воздух.
И, подчиняясь ей, расправила крыла оцепеневшая среди листвы стая, скользнула вниз. И напоролась на второй дуплет Чукалина.
И вновь прорезала обширную дыру в вороньей туче дробь, породив хаос. Не умолкая, с надсадным воплем гнал на людей на свою банду вожак. Но ту удерживал вековечный ужас перед человеком, лишал координации и воли: охваченное безумием воронье толклось в воздухе, сшибаясь в панике друг с другом.
Евген лосиными скачками несся к отцу. Поджаривало опасение: четыре выстрела! И пять патронов! Один остался. Он нужен был сейчас позарез. Им – последним, только что перезарядил ружье Василий. Едва успел взвести курок, как дернули ружье из рук. Евген выхватил двустволку у отца и ринулся назад.
Мгновенно уловив и разгадав бросок Евгена к машине, толкнулся ногами о сук кошко-ворон. Он бил в плотный воздух тугими опахалами крыльев, толчками набирая высоту. Задуманное состоялось, хотя и не достигло цели. Но гнала прочь непредвиденность: последний неистраченный патрон в людском орудии. Тот, давний, недобитый на стерне кусок писклявой протоплазмы, выжил. Разбух за годы, оформился в бойцово-верткую плоть. И вот она внизу пропитана возмездием, целит в его истрепанное жизнью тело.
«Дай силы, Чернобог!»
Истрачена былая мощь в текучих годах, не те крыла, тупой и вязкой немощью разжижены мозги, все мышцы, кости, перья. «Скорей проклятые, скор-р…»
«Ррр-рах!!»– рявкнуло снизу. И тут же с хрустом надломилась кость правого крыла у вожака. Его подбросило и развернуло. Теряя перья, заскользил он к земле. Отчаянно цепляясь за пустоту целым крылом, сорвался кошко-ворон в штопор. Вертелись в ускоряющейся карусели лес, стволы. Сливалось все в шершаво – бурый частокол.
Земля, вращаясь, приближалась грозной твердью. Ударила в грудь и перевернула на спину.
В душном полузабытьи он вяло распростер одно крыло. Напрягся и перевернулся на ноги. Качаясь, утвердился на когтистых лапах. Мозжило нестерпимо перебитое крыло. Совиные гляделки заволакивал дурман. В них отразился лес, усыпанная битым жертвенным вороньем поляна. Затем размеренно и грузно надвинулись, приблизились два столба. На столбовых ногах пред ним стоял кшатрий – Евген. Возмездие стояло. Охотник поменялся местом с дичью.
ГЛАВА 15
Все ближе, необъятнее вставала горная цепь за океаном. Энки включил подсветку карты с горным рельефом: где тот пик, указанный Навурхом. Отмеченный люминисцентым свечением на карте. Размеренно мерцали, притягивая глаза, шесть поименно обозначенных высших пиков, чья высота переросла десять тысяч локтей или две мили. Так какая же из них, из этих вершин? Куда направить скольжение Shemа?
Энки стал снижаться, перебирая в памяти все шесть вершин, выискивая нужную для ориентира, когда чья-то тень за сферою кабины мазнула по боковому зрению.
Энки вскинул голову и холодком восторга обдало спину: в неистовой пурпурности заката рядом с Shemом пронизывал чистейшую бездонность высоты летучий белый жеребец. Могучие крыла, впаявшись в горбатое надхребетье, рассекали багряный простор, зализанная ветром атласная шерсть размеренно вспухала над клубками мышц на груди. Конь напрягаясь, отставал от корабля. Разумная осмысленность взгляда его неотрывно держала в прицеле кабину. Энки убавил скорость. Они встретились глазами: бог с мутантом. И в сознание астронавта отчетливо втек повелительный зазыв: «Следуй за мной».
Крылатый проводник стал забирать левее и ниже. Скособочив голову, сторожил сливовым глазом ведомого: идет ли следом?