«Всего лишь дезинфекция, архонтик», – в холодной дистилированности ответа царапнула колючка насмешки.
Энки шагнул в светящийся туман за аркой, где начиналась гулкая объемность грота. Но вновь невидимо-настырная упругость перед телом не пропустила дальше. Преграда осветлилась, в ней исчезла муть. Хрустальной четкостью напиталось бытие пещеры, стало доступно обзору.
Увиденное ошеломило: на глыбе кресла величиною с хижину туземца, сидела посреди пещеры нагая гора двуногой человечьей плоти, вздымавшейся под потолок локтей на пятьдесят.
Ее венчала голова размером с Shem Энки, во лбу которой сине-зеленым слюдяным блеском светился локатор единственного глаза. Незримо-мощный сноп эманации исторгался из него, принизывая и накрывая гномо – гостя.
Фотонный нимб венчал громаду головы, пульсировал неярким светом, над коим нависал свод пещеры. Вдоль стен грота стояли вплотную друг к другу каменные кадки. Из них змеящимся и буйным взрывом взметнулись ввысь, пластаясь по стенам, скопища лиан, осыпанных листвой и мелким разноцветьем раскрывшихся бутонов. Их облепляли неисчислимые рои пчел – светляков. Негромкий, мелодичный гул и ровное ласкающее глаз свечение наполняли пещеру.
Циклоп едва приметно шевельнул губами и с высоты рокочущим обвалом покатились звуки, гипнотизируя зачарованный разум гостя.
– Я не зову сюда, в наше обиталище. Здесь восемь атмосфер, тебя раздавит. Расположись удобней. Для этого представь в воображеньи необходимости для твоего комфорта.
Великан умолк.
Энки представил кресло, стол с охлажденным соком и хронометром на нем. Почувствовал: неведомая озоновая прохлада отсосала видение из мозга. Спустя мгновения, из воздуха, уплотняясь в материальность, стал проявляться заказанный набор. Вибрируя и обретая осязаемость, бесшумно осели гнутые ножки стола на серый с прозеленью гранит. Рядом появилось кресло. На полированной поверхности стола возник высокий хрустальный бокал, с желто-лимонной жидкостью и рядом, обретя массивно золотую плотность, качнувшись, встал хронометр, зацокал, отсекая мгновения от яви.
Энки сел в кресло, хлебнул напиток. Циклоп заговорил.
Энки осознавал, как под давлением низкочастотных децибел почти что незнакомой речи в нем раскрываются и пробуждаются четвертая и пятая сигнальные системы, уснувшие на KI за пролетевшие столетия, в отупляющей примитивизмом среде аборигенов.
Хозяин грота общался с ним, конструируя, меняя в речи долготу, высоту, глухость и звонкость звуков, вливал в его память наборы доселе неизвестных телепатических звуковых смыслов. Страшась потерять хоть что-либо из изреченного Энки включил в скафандре походный МЕ, который принялся записывать и фильтровать бесценный информационный поток.
Не все еще осмысливалось разумом в безбрежье звуковых фонем и многое ускользало от расшифровки в языке циклопа (уловит, сохранит и расшифрует МЕ с заложенным в него десятком сигнальных речевых систем).
Хозяин грота продолжил речь.
– Приветствую гостя, собрата по разуму на KI. Я звал тебя. Сожалею и скорблю о жизни вашего Навурха, принесшего тебе мой зов. Мы позволили ему вести раскопки у подножия нашей Меру (гора богов), где покоится недоступный для смертных пантеон наших предков. Позволили лишь с тем, чтобы обнаружил он останки иной гигантской для вас расы и передал наше приглашение тебе. Готов изложить причину зова. Но твой разум возбужден новизною здесь увиденного. И пока не в состоянии рационально воспринять цель нашего приглашения. У нас есть время. Спрашивай.
– Ты послал крылатого коня, чтоб проводил мой Shem к тебе?
– Он это сделал сам. Ты здесь.
– Вы создали его? – Циклоп раздвинул бревна груб в усмешке.
– Вопрос хирурга. Да, он гено-мутант, вобравший хромосомы коня, Асура и орла, привыкшего парить в горном поднебесье.
– Он справился с твоим заданием отменно. Могу я видеть и поблагодарить его? Где он?
– Не стоит.
– Он нас не любит?
Все еще придавливал Энки раздраженный и снисходительный тон Пегаса. Энки повторил вопрос.
– Мутант не терпит чужаков?
– Если точнее: он аллергически не переносит вас, двух братьев от Ану, затеявших грызню между собой и расплодивших племена Хабиру от Адама – Ича.
Пожаром занималось все естество Энки: здесь знают то, что ненасытным червем точило бога изнутри уже века: отмщение брату сотворением Адама с Евой. Он продолжил вопросы:
– Асуры – это вы?
– Я – гиперборей.
– И глаз твой, и аура фотонная над головой…
– Всего лишь атавизмы предков. Для подключения к лептонным информполям Галактики, к единому вселенскому энергоинформполю. Я в состоянии лишь подпитываться от него, но мои предки творили и формировали это поле вместе с собратьями по разуму с других галактик. Я – низшее биозвено асуров и атлантов. Меня уполномочили на встречу с тобой и передачу той части знания, которая необходима вам перед катастрофой.