Его прервали. Белоснежный слиток крылатого коня вымахнул в пещеру из-за лиановой завесы, гневно заржал– заговорил:
– Провалы в знаниях у гостя столь бездонны, что нам не хватит Сара их засыпать. Тебе не кажется, циклоп, что гость здесь не в качестве ученика – олигофрена., которому в сетдалище вбивают розгами познания, чтобы они скорей проникли в мозг? У нас иная миссия!
– Ты прав, Пегас, – обеспокоено шевельнулась гора плоти. Пронзительно, сверлящее взвизгнул в сочленьях кресло-трон. Энки осмысливал услышанную выволочку голиафу:
«Крылатая кобыла здесь хозяйка? Над высшим существом?!».
– Твои провалы в знаниях глубже, чем я думал: их не хватает даже для того, чтобы отличить кобылу от жеребца – сказал Пегас. И повернувшись к гостю крупом, задрал расчесанный и пышный хвост, чем обнажил в промежности два лаково упругих племенных семенника.
– В остальном ты прав: здесь, в каменных чертогах, я хозяин, как может быть хозяином кот в доме своего владыки. А все желания кота исполнят слуги и рабы.
– Прости, кошкоподобная кобыла с яйцами, – смиренно опустил глаза Энки, – но я не в состоянии считать твоим рабом вот этого гиганта с нимбом, чей мозг – вместилище бесценных знаний, замешенных на дружелюбии и такте. Чего нет у тебя.
– Тебе ли говорить о такте, чей легкомысленный азарт преступно расплодил на KI паразитарные армады Ич-Хабиру! Не тратьте время зря. Полифем, расскажи ему о выводах трансгенных испытаний. И что грядет в итоге.
Конь развернулся.
– Пегас… – покорно, озабоченно позвал циклоп.
Конь вздыбился и распустил крыла. Нетерпеливо отмахнулся ими, пробросив белотелый торс к стене. Прорвав лианную завесу из цветов, исчез за нею в зёве потайного хода.
– Кого трансгенно испытали? – переводя дыхание, смирял в себе в себе высокородный гнев Энки.
– Ваших Хабиру, – ответил Полифем. За ответом стояло – «твоих».
– Откуда они здесь? – недоброе предчувствие вползало в сердце бога.
– Шесть зим назад к нам прибыли пять морских галер. Они причалили в порту Геллеспонта, входящего в Киммерийскую империю Богумира: тридцать семейств Хабиру с женами, детьми. И здесь остались.
– Что им здесь надо?
– Хабиру привезли товары: рис, пряности, ракушки, ткани, золото. Торговля шла успешно. Но, обменяв товары, они остались зимовать и за зиму, каким-то образом добравшись до столицы Аркаима, сумели выпросить у Богумира разрешение поселиться в Кимерии и заправлять торговлей.
А через две зимы их и прибывших к ним родичей стали встречать в городах и племенах всей Кимерии, в Джемшиде и Семиречье. На торжищах все чаще многие товары стала заменять ракушка. Тех, кто не брал ее, тотчас задабривали золотом и украшениями, поили медовухой, окуривали дымом конопли и мухомора, не допуская стычек и отторжения своих купцов. Купцы, не смешиваясь с коренными, презрев ассимиляцию, образовали диаспоры и стали насаждать на всех торжищах свои порядки и ракушку. Пока она не стала единым заменителем всего, мерилом любых товаров.
– Деньги! Брехливый вор, чье желание исполнилось и здесь! – С тоскливой, ненавистной силой выцедил Энки, – но вы ведь видели, что происходит, зачем Хабиру насаждают деньги, и не вмешались!?
– Наш Совет богов принял решение Сар назад: не вмешиваться в дела людей. На вашем континенте это предстоит позже.
– Тебе было поручено исследовать Хабиру?
– Мне поручили исследовать генезис наиболее пассионарных особей – главарей диаспор. И сделать выводы о последствиях их пребывания у нас. Я это сделал.
– Как?
– Я временно изъял из среды обитания несколько инбридинговых и инцестных пар и усыпил. Затем – цитогенетика и биохимия, фиксация и стимулирование геномных и хромосомных мутаций с помощью флюрометрии и радиоиммунологии. Мне не хватало отпущенного времени…
– И ты стимулировал митозы фитогемагглютенином?
– Да. И добавлял колхицин для остановки митоза на стадии метафазы. Затем вырезал отдельные хромосомы и дифференцированно их окрасил. Построил социо-идиограммы с проекцией на перспективу.
– Я этого еще не постиг, – с волнением и грустью признал Энки.
– Постигнешь, – отстраненно пообещал циклоп, – для этого скоро будет много времени.
– Что показали исследования?
– Я получил опасный и тревожный результат. При гаплоидии, или одинарном наборе хромосом, и анеуплоидии жизнеспособность простейшего биоорганизма всегда снижается, особенно при смене геосреды. Для человека и млекопитающегося– это вообще летальная мутация или гибель.