Чечня и Дагестан пронижут всю страну диаспорами бандитизма, творя от имени Аллаха резню и взрывы, подкупы и рабство, а шудры-либералы из продажной прессы в которой раз сообщат народу, что все идет по плану, а паника фашисто-патриотов всего лишь признак их скудного и скотского ума. И разум гоя, захлебнувшись в нечистотах, зомбированный квантовой пульсацией из Пентатрона на Луне, поверит вдруг, что он живет отлично и все с ним хорошо.
Уже орал, надсаживался ворон, пригнув башку к земле.
– Все недра и леса, плотины и заводы захватят наши сим-парзиты и будут делать на всем этом свой гешехт! А стая шудр в правительстве и Думе с луженой глоткой будут завывать, что частник: вор-миллиардер, высасывающий прибыль из народных недр, благо для страны, для русских. В крови и в голоде, в чахотке и во вшах будут сдыхать двуногие скоты по миллиону в год!
– Ты заткнешься, тварь?! – взревел Василий, пнул птицу ногой. Перекувыркнувшись, взверещал ворон. Распластался на буро-черном прахе сородичей, дрожа сочащимся багровым обрубком крыла.
– Ты красочно намалевал картинку, – сказал Чукалин. Не калеке сказал, тому, кто за него вещал. – Но ты забыл про наши пять процентов. Которые могут превратиться в девяносто пять: вращает колеса мироздания Сворог с Перуном.
– Блажен… кто верует… – затравленно проскрипел ворон. Замолк, измученно прикрыв глаза.
Они накинули на ворона мешок и отнесли его в машину. Без труда отвернув две гайки, сняли с АУПа сошник. И Прохоров, укладывая в чемоданчик нетронуто блестящую память об отце, кособоко воротил голову от всех. Набухли родниковой, соленой влагой глаза.
Завершив дела, оглядели поляну. Угрюмым красно-черным слоем покрыт был межствольный овал, где недавно полыхала схватка.
Там и сям предсмертно дергалось недобитое птичье воинство. Уцелевшая, все еще внушительная стая воронья, грачей обессилено приспустив крыла, пачкала дегтярным налетом первозданную зелень крон. Гнулись ветви, сучья, облепленные гроздьями птиц.
Садясь уже в машину, задержался Евген. Поднял с земли сучковатую дубину. Разбойно свистнув, запустил корягу вверх. Антрацитово-вьюжным треском взорвался лес. Прянула стая в рассыпную. Бестолково и вяло, молча потянули вроновые во все стороны.
…Когда отъехали с километр, вдруг ворохнулся в ногах Евгена мешок и сквозь холстину глухо просочился скрипучий и учтивый клекот, от коего вздрогнули, и замерла Орлова.
– Сударыня, Анна Иоанновна! Я озабочен пользой, которую обязан приносить и отрабатывать еду у вас. Готов предложить вам один из вариантов. Не столь давно стравили мы Вавилова с Лысенко. Для этого пришлось вникать в суть их учений. И я подумал: вам может быть полезно на досуге побеседовать со мной. Я изложу вам, агроному, немало интересного из тех разделов, которые мы им не дали опубликовать. И у того и у другого…
– Щ-щ-щас. Расквохтался, – вдруг оборвала клекот мать. Вспухали желваки на скулах, язвительными серо-зелеными ледышками жглись глаза. – Беседовать он навострился, видишь ли, на моем подворье.
– Позвольте, я освещу новейший поворот в науке…
– Там болтунов хватает без тебя. Работать некому.
– Тогда, что мне предназначено у вас? – понуро, скорбно озадачился мутант в мешке.
– В огороде сорняки полоть. Вон шнобель у тебя отменный, кавказского калибра, Мкртычан отдыхать может, как раз для сорняково-ударной прополки. Кроме того мышей да крыс, хорьков ловить в курятнике. Несушек щупать. Слышь, академик, не вздумай наскочить с охальным помыслом хотя бы на одну. Там Федька наш, петух голландский, хват по этому делу. Застукает хоть раз – пропал ты. Кургузый хвост твой выщиплет, а то и шпорами зарежет.
Евгений, багровея, сдерживал хохот. Ошарашено ворочалась, всхрапывала нечленораздельно академическое всезнайство в замызганном мешке. Усушка с утруской сотворились. Утрясли таки они всесветную химеру до статуса «мажордома» в курятнике.
ГЛАВА 17
У заведующей спорт лабораторией Софьи, засаженной ректором в приемную комиссию, близился вечерний поход в ресторан. И Соня, плевав на рабочую ситуацию, накрутила бигуди в ректорском туалете. Прикрыла их парчовой косынкой и дорабатывала тошнотный трудодень в таком виде.