– Да, владыка. Погибнут почти все. Немногие спасутся. Лишь те, кто волею судьбы окажется с запасом продовольствия в горах… на высоте двух миль и выше и там найдут пещеры…
Жрец закатил глаза и, не закончив фразу, рухнул на пол.
– Когда? Он на полу, но не сказал, когда все это будет! – свирепо и растерянно поднялся с кресла владыка двух миров.
– Через два года, Архонт, – с учтивым равнодушием уточнил сидящий по другую сторону стола Энки.
– Ты знал об этом раньше? – изумленно развернулся к брату Властелин.
– Естественно. На Мачу-Пикчу, в Аркаиме у телескопов мои жрецы оповестили обо всем этом на неделю раньше. Твои, вот с этим на полу, проспали приближение Нибиру.
– Знал и молчал?
Энки безмолвствовал. Глухой и гневный ропот зарождался в партии Энлиля. Угрюмо, ненавистно пожирали глазами дядьку племянники Ниннурта и Ишкур.
– Ты почему молчал?! – буравил глазами брата старший.
– Чтоб сложенные воедино вести как первая, так и вторая, предельно усладили твой слух.
– Что за вторая весть?
– Болеет наша мать Анту. Тяжелая болезнь не позволяет ей теперь держать правило власти наравне с отцом. Неправда ли роскошен мой подарок, брат? Людишек – это скопище двуногих, столь ненавистное тебе, прихлопнет и раздавит океан. Намордник на тебя и вожжи, что из последних сил держала мать, теперь уж не удержит в старческих руках один отец. Вели пригнать сюда артистов и певцов. Устройте пляски, песнопения. Ликуйте!
Он замолчал. Протуберанцы разбухшей за века вражды двух кланов, кою смиряла и гасила из последних сил чета родителей с Нибиру – теперь все агрессивней прожигали Совет богов, облизывая смрадным жаром лица сидящих.
Энки и Нинхурсаг любили людей. Их команда с азартным любопытством и приязнью расширяла пределы человеческого мозга, внедряла навыки, умения в племена, учила и лечила, готовила первобытную мораль к гармонии с природой, вела селекционные отборы и клонировала лучших в генно-евгенической инженерии.
Энлиль и сыновья, их полубоги, сидящие на вершине власти, ненавидели людские скопища. Но обойтись без них, без лучших экземпляров, кто дал геномную основу для исполнителей, рабов и слуг LULU – было нельзя. Модернизированный клон двуногих стараниями Энки и Нинхурсаг преобразовывали туземного Хomo erectus в Хomo sapiens. Лишь ими, лучшими из лучших, держались в Африке, в Египте многомильные шахты для добычи золота, железной руды, угля, кобальта, молибдена и остальных редкоземельных элементов. Все это увозилось на Нибиру-Мардук в периоды прибытия последней в солнечную галактику – раз в три тысячи шестьсот лет. За счет чего там и поддерживалась, развивалась техноцивилизация.
Да, без LULU и Энки с Нинхурсад не обойтись. Терпеть их вынуждало бытие. Но остальная, примитивная орда туземцев, что копошилась в грязи у подножья их трона?! Эти спаривались и плодились с чудовищной быстротой, чьими спермодрожжами росло могущество Адама-Ича. Уже целые племена и кланы его потомков нахраписто, паразитарно занимали новые территории, вытесняя с них аборигенов обманом и копьем, ножом, дубиной, луком. Те, в ком бродили семена Хам-Мельо и Сим-Парзита, внесенные в чрева туземных самок Адамом, звали себя Хабиру. Эти грозные, напористые банды не знали пощады и добрососедства: захват чужих территорий и рабов был главным занятием на необозримых дельтах Нила, Тигра и Евфрата. И вся эта кроваво-территориальная возня, весь гомон, вой, сражения, вопли низших, их тараканий и абсурдный хаос все шире расползался по планете. Наглел и забывал в пассионарности своей туземный плебс, что Ki владели Аn una ki, что продолжительность туземной жизни, огонь, железо, колесо, зерно пшеницы, крепость стен и крыш жилищ – все это дар богов. Которых надо почитать и помнить, им подчиняясь – поклоняться. Но человечество в младенческом экстазе перегрузило мозг нахрапистым рефлексом размножения. В мозгу не оставалось уголка для веры и почтения. Вот почему весь клан Энлиля с изобретательным азартом испытывал на туземцах истребительный напор: спускали засухи на их поля, заражали племена болезнетворным вирусом и натравляли на людей и на их селения стада слонов, быков и обезьян. Энки с его командой нейтрализовывали все это, как могли, насколько позволяли силы и возможности, лечили, доставляли продовольствие, учили сооружать на полях эрригационные системы.
Текли десятилетия, века. И в рудиминтарных мозгах аборигенов все явственней вызревал водораздел, различие меж двумя кланами. Энки и Нинхурсаг занимали место в алтарях первобытного сознания, век от века прирастая сияющим миссионерским светом, вростая в предания и мифы, в зиккуриаты, в наборы наскально-первобытных изображений.