– Это вам с Васей Ахтаевым, каждому по два раза.
«Ах, мерза-а-вец!» – нежно выстонал Щеглов в своей смотровой амбразуре, – артист! Таких вундеркиндов я что то вообще не припомню. Кто его готовил?! Кто?!
Спрыгнув в обвальной тишине с перекладины, Чукалин подошел к Усачевым, обнял за плечи.
– Извините, братки. Не хотел ваш рекорд бить, так уж вышло. Доцент достал.
– Ладно, салага, чего там, – обмякли оба брата, – в бассейне на сотке сочтемся. Там мы тебя точно огорчим.
– Не сердите меня, полосатые. Тогда так и быть, третьим за вами пристроюсь.
– Ну нагле-е-ец! – восхитились братки. – Ты хоть знаешь, что мы под мастеров делаем результат?
– Не делайте под Маяковского, делайте под себя, – сказал классик по такому поводу.
Отошел Чукалин, сел на скамейку, разбросил литые ноги с буграми бедер, стал собирать сумку в оторопелой тишине. Пригибало абитуриентов увиденное: после пятнадцати – еще четыре раза на одной?!
Подходил, волоча ноги, Джабраилов. Присел на корточки, дернул усом, сварливо спросил:
– Тебе кто мускулы качал? Какая школа?
– Моя школа – горы с Аргуном. По горам Тарзаном прыгал, четвертый Аргун переплывал.
– Бердыкиль-аул, что ли?
– Напротив Бердыкиля через Аргун. Чечен-аул.
– Осто-о-пирула! – изумленно выпялился Джабраилов. – Мой тейп оттуда выселяли. Сейчас дядя мулла там живет.
– Значит земляки.
– Падажди… там десятилетка нет…
– Два года назад родители в Гудермес переехали. Там девятый и десятый кончал.
– Кто физкультуру ведет?
– Не надо бы вам это знать, Хасан Магомедович, – скучно отстранился Чукалин, – вроде пора в бассейн.
– Слушай, мине лючи знать, когда пора – ни пора. Я тибе по русски спрашивал: кто физкультурник ваш? По-чеченски повторить, что ли?
– Не надо вам это знать, Хасан Магомедович, – повторил Чукалин.
– Э-э, мальчик, тибя кто воспитывал? – изумился Джабраилов. – Я на двадцать лет старше! Как ты со мной говоришь? Последний раз спрашиваю: кто тибе институт готовил?
– Вы не о том спрашиваете, Хасан Магомедович. Вам и вашему дяде другое нужно знать, – полушепотом, расплавленным металлом влился в уши Джабраилова Чукалинский шопот.
– Что нужно знать?
– Вы с дядей оскорбляете пророка Муххамеда, каждый раз, когда молитесь в мечети. Вы же ходите в мечеть, когда приезжаете в Чечен-аул?
– Мы туда ходим, – заморожено и покорно подтвердил Хасан.
– Вы ходите и молитесь. Но увязаете все глубже в нечестивости. Вы не делаете перед намазом ат – тахары (очищение – араб.). Вы оба не поднимаетесь до джанабы (ряд обрядовых действий, выводящих человека из состояния нечистоты), у вас не хватает воли, чтобы сотворить даже аль-гусль и вуду (полное омовение и малое омовение – араб.). И вы ни разу не сделали тасвик (чистка зубов специальной палочкой с размочаленным концом – араб.). У вас нет воли регулярно совершать эттиндж (подмывание) и масх (стирка и чистка одежа и обуви).
– Осто-о-пирула… тебе откуда это знать? – испуганное изумление завладевало Джабрайловым.
– Но все это лишь часть вашей вины перед Аллахом. Ваш дядя, а за ним и вы оскорбляете саму молитву, вознесение разума к Нему. Вы творите лишь такбир-аль-ихрам. Но кому как не вам прибегать к Таубе, просить у Аллаха прощения и каяться за Аверьяна?!
Накаленным, тяжким шепотом пригнул Джабраилова к земле абитуриент.
– Как-к-кого Аверьяна… ты что… пацан… болтаешь?! – захрипел Джабраилов, растирая горло.
– Тот самый Аверьян Бердников. Он горло себе прострелил, пуля мимо мозгов прошла. Теперь с пластиной в горле хрипит – как вы сейчас. Просил вам с Багировым передавать привет, если увижу. А Софочке особо. Вы ведь с Багировым под ее диктовку письмо в партком писали? А она ошибки правила. Ревет и правит, правит и ревет белугой: «Чурка неграмотная, в слове «изнасиловал» две ошибки сделал! – помните?».
– Я тибя по стенке размажу, – с ужасом отдвигался Джабраилов. Не держали ноги, и он рухнул на скамейку.
– Я большой. Соскребать с Софочкой со стенки намаетесь. Это ведь вы Бердникова с деканского кресла сдернули. А Щеглов на его место сел. Неверный лицемер вы, товарищ доцент, хуже гяура, если до сир пор не покаялись за Бердникова, не произнесли ни разу: «Алляхумма дж альни мин ат – таууа бина уа дж альни мин аль – мутатаххирина (Боже, сделай меня кающимся и сделай меня очищающимся – араб.)». Вас только на первую Сунну хватает: – «Ашхаду ан ля илльяха илля Ллаху, уа ашхаду анна Муххамадан абдуху уа рассулуху» (Нет божества кроме Аллаха и свидетельствую, что Муххамед его слуга и его посланник).