Достав необходимую информацию, выпускаю из рук Курицу.
- Сумасшедшая! – отскочив от меня и накрыв горло ладонью, выдыхает подруга Дианы.
- Лучше быть сумасшедшей, чем водится с такой как ты! – выплёвываю Дряни всё, что о ней думаю. - А ведь тебе моя сестра подарки дороже, чем мне покупала! Верила в дружбу. А её, оказалось, и нет! – опустив уголки губ, хмыкнула я. – Проваливай! И этому хмырю не звони! Предупредишь – я тебя ещё раз навещу, Курица!
Схватив с мраморной столешницы свою дорогую сумочку подруженция улепётывает, куда подальше.
- Ну, что, Вера, - мысленно я обращаюсь к дочери своей сестры, - у нас появилась надежда. Найдём Гада и заставим алименты платить. Пусть отвечает за свои поступки. В конце концов, мужик он или кто?
Огонь и пыл во мне сначала горел ярко, а потом я… стушевалась. Как-то стыдно стало, что я приду в чужой дом и потребую материальную помощь.
Вот только гордостью сыт не будешь. Я смогу дать дочке только по минимуму, а для неё хочется устроить сказку.
Если у сестры жизни не получилось и у меня впереди одиночество, то отставляем-ка мы гордость в сторону и идём сворачивать горы ради маленькой принцессы.
Три недели я пыжилась, собиралась и выбрала таки день иск.
Это было воскресенье. Четыре часа дня. Спокойно тихо так в этом поселке оказалось. А двухэтажный дом стоял почти в самом конце улицы, недалеко от сверкающей вдали речушки.
Боже. Сердце у меня билось так, будто я на работу устраиваться пришла к самому суровому профессору из своего университетского прошлого. Но это был всего лишь бывший моей сестры. Гад такой.
Настроив себя с правильной, на мой взгляд, стороны, я постучалась в дверь, напоминающую своим видом плитку горького шоколада.
Хоть бы ты был дома… отец Веры…
Молилась я про себя, теребя тонкий кожаный ремешок сумочки, переброшенной через плечо.
Я успела только медленно вдохнуть и шумно выдохнуть, как дверь-шоколадка передо мной открылась. Судорожно схватила ртом воздух в тот момент и потрясённо ахнула, опрометчиво угодив в плен зелёных глаз.
ГЛАВА 2.
ГЛАВА 2.
Передо мной стоял мужчина очень приятной располагающей наружности.
Скотством и мразностью от него никаким боком не веяло, поэтому я и растерялась.
Хлопала ресницами и подушечками губ на протяжении нескольких последующих секунд, безрезультатно стараясь сообразить, как правильно и что следует сказать этому подонку?
А сама меж тем им любовалась.
Гадом оказался молодой мужчина ростом чуть выше среднего. Обычного складного телосложения без накаченных и выпирающих сквозь ткань рубашки грудных мышц. От него хоть и веяло долей наивности, однако хозяин дома производил стойкое впечатление крайне спокойного и рассудительного молодого человека.
«Господи! Вот это экземпляр!» - это первое, о чём подумала я, найдя в себе наконец-то силы, ради приличия отвести от него взгляд хотя бы на секундочку.
Соблюдя её, посмотрела на него снова.
Он был одет в светло-синюю рубашку и бежевые летние брюки. Стройный стан подчёркивал коричневый ремень.
Господи, Яна! Хватит на него так пялиться! Отведи глаза. Приказала я себе.
Понятно, на что клюнула моя сестра. Я бы, может быть, тоже запала.
Хотя нет! Ничего бы не запала! С первого взгляда бы этого Гада раскусила. Вот так вот. Я точно не дурочка. И нелегкомысленная. Детей сразу от них делай! Я вижу людей насквозь. Пусть он ничего о себе тут не думает! Щас я ему устрою. И, насупившись, поднимаю взгляд, как получаю очередной «удар» от судьбы. Я слышу его дивный голос.
- Добрый день.
Мелодичный, пластичный и самый красивый на свете из всех голосов, которые я когда-либо слышала.
Господи, за что мне всё это?
Чтобы прийти в себя, с умным видом смотрю в левый нижний угол дверного проёма. И что я там хотела увидеть? Громко прочищаю горло, поднеся ко рту свёрнутую ладонь.
- Я могу вам чем-нибудь помочь?
О, боже! Он ещё и воспитанного и вежливого человека из себя корчит.