— Если это механизмы, у них должен быть и источник питания, так?
— Это самая основная угроза для нас… Мы можем не быть их целью, но можем быть просто ресурсом, что поможет им достичь цели, — ответил Авулус.
— Был случай, сдох посреди погони один страж. Так к нему подбежал мелкий, шустрый и завопил странным звуком. Через пять минут прибежал такой же страж, закинул того себе на спину и унёс ремонтировать, — вступил Джас. Инженер отряда говорить о машинах и механизмах любил, но сегодня даже его голос подрагивал… — Обесточенный механизм подхватывает ближайший исправный и тащит на себе до источника питания. Часовые не бросают своих, в этом они честнее многих живых. В колоннах для этого идут зарядники — отдельная порода машин. Здоровенные, брюхатые, вся их внутрянка — это хранилище энергии.
— А когда энергия у них заканчивается? — тихо уточнил кто-то из офицеров.
В зале стало заметно тише. Авулус решил ответить сам. Многим просто не хотелось говорить правду — то, что знали многие местные ветераны.
— Тогда они идут к ближайшему скоплению живых. Для них лучше всего — к городу: там всегда найдутся артефакты и накопители. Если артефактов нет, в дело идёт сила жизни. У них есть особенные механизмы — сборщики энергии. Живых существ обескровливают, и машина сгущает кровь при помощи магии в кровавые кристаллы. Они легко заменяют стандартные накопители энергии. Для Часовых нет разницы между зарядным камнем и деревней на две сотни жителей. И то, и другое — всего лишь ёмкость с энергией.
— Зачем они вообще поднялись? — старший комендант подался вперёд. — Столько лет сидели за своими рубежами… Что им понадобилось теперь?
— У них появился враг, которого они посчитали опасным. — сложил Авулус руки на груди. — Часовые не воюют ради земель и добычи. Им нужно только одно — уничтожить того, кого их командиры назвали угрозой. Куда идут легионы, там этот враг. Беда в том, что между ними и их целью лежат чужие королевства, а обходить Часовые не умеют. Они могут стереть с лица земли не одно и не два государства и даже не заметить этого. Для них это будут места подзарядки на маршруте.
— Звучит печально… — выдохнул один из магистратов.
— Хватит трястись, — хлопнул рогатый здоровяк отряда ладонью по своему щиту, и гул пошёл по всему залу. — Эйры всю свою историю живут на границе с Часовыми. Ваши деды били Часовых и знают их слабые места лучше всех на континенте. Так что не тряситесь раньше времени и слушайте, что говорят ваши старшие.
— Из практических советов… — Лоджер вытащил из сумки потёртый лист и пустил его по рукам. — Список средств, которые берут их броню. Алеанские гранаты небесного воздаяния в первых строках, если у казны хватит духу раскошелиться.
Коменданты склонились над листом, и на несколько минут зал наполнился рабочим гулом, вопросами о дистанциях поражения и слабых узлах машин. «Какую магию лучше использовать?», «Есть ли смысл стрелять по ним из луков?» и многие другие вопросы, что молодое поколение задавало именитым авантюристам. Разговор почти вернул собравшимся уверенность, когда двери зала распахнулись и внутрь влетел немолодой эйр.
— Господа… Вы слышали? Илленхор… Говорят, кого успели — эвакуировали. А кто остался — все убиты. Города больше нет.
Все переглянулись, не веря своим ушам. Один из магистратов ошарашенно поднялся со своего места и заговорил:
— К-как, уничтожен? Там же мой брат… В Илленхоре жило триста тысяч, он был прекрасно защищён… Как он мог перестать существовать? Как они могли его уничтожить⁈
Принёсший новости эйр лишь пожал плечами:
— Видимо, очень легко…
Глава 4
Сам портал выглядел куда более интересным, нежели переход и то, что открылось по другую сторону. Разве что любопытно было увидеть портал посреди небес… Этакая защита от незваных бескрылых гостей.
Под порталом была «взлётная» площадка, и одного взгляда на её состояние мне хватило, чтобы понять тревогу гарпий. Даже посреди неё зияли три дыры, прогрызенные врагом.
Самих гарпий практически не было видно: поселение находилось несколько в стороне. Я огляделся и шумно вдохнул ядовитого воздуха. Теперь понимаю, откуда в голосе Валентины было столько тоски, когда она рассказывала о родине…
Серость пропитала всё до самого горизонта. Мутная пелена затянула небо от края до края, солнце продавливалось сквозь неё бледным размытым пятном, и под этим светом пепельные хребты уходили вдаль грядами мёртвого камня. Даже снег на дальних вершинах лежал грязноватый, и сыпался он из нависающих туч, что, судя по всему, такие же грязные, как и отравленный воздух.