Под ногами, точнее там, где им полагалось ступать, тянулись наносы песка. Поначалу я принял его за крошку от прогрызания, да только крошка выглядит иначе: она острая и рваная. А этот песок был перетёртый и круглый, хоть сейчас на пляж вывози.
Я зачерпнул горсть и растёр между пальцами. Однородный, сухой. Отдельные песчинки отливали металлом. С отвращением осознал, что это такое и какое оно имеет отношение к червям…
Дальше меня занимал вопрос, который зудел ещё с поверхности: чем эта орава вообще питается? Гора не бесконечная, дичи здесь нет, растительность в большинстве своём исчезла из этого мира тысячи лет назад. При такой диете любая популяция обязана вымереть от голода задолго до всяких войн с гарпиями, но эти черви плодятся и здравствуют…
Разгадку мне выдали сами хозяева. За очередным поворотом покрывал стены серый мох вперемешку с лишайником, и по этому огороду ползала пара тварей длиной с лодку. Они соскребали зубами всё подчистую вместе с верхним слоем камня.
Я засел в нише понаблюдать за трапезой. Меню оказалось шире моих прогнозов. Мох пошёл первым блюдом, затем черви зарылись в наносы у стены и принялись просеивать их в поисках перегноя. А на десерт один из едоков отгрыз кусок гранитного выступа и захрустел им.
Главный их козырь — это кислота. Желудок у этих тварей работает лучше любой алхимической лаборатории. Порода в нём расщепляется на составляющие, металлы с кристаллами идут в дело, остальное выходит песком. Теперь понятно, откуда стальной блеск на зубах и уплотнения в шкуре: они выплавляют себе клыки и броню прямо из сожранной горы. Изящная схема, ничего не скажешь. Жри камень и расти из него новые зубы, которыми удобнее жрать камень.
Ярусом ниже воздух отяжелел от едких испарений. Глаза заслезились даже у меня, горло запершило, несмотря на все защиты.
Тоннель вывел на берег подземного озера, но называть это водоёмом язык не поворачивался. В широкой чаше булькала мутная жижа, у берегов она шипела и подъедала камень, а над поверхностью висел желтоватый туман. В этом бульоне неспешно кружили три твари размером с хорошую баржу. Они плавали с распахнутыми пастями и цедили жижу сквозь зубные ряды, как киты цедят планктон. Только вместо планктона здесь бактерии, которым эта жижа служит родным домом.
Для любой знакомой мне жизни это озеро — верная смерть. А для местных оно как суп с клёцками. Опыт погружения на морское дно у меня имеется, но в этот компот я не полезу даже за легендарным лутом.
Я завис над берегом и честно попытался уложить увиденное в голове. Существа, которые жрут камень, фильтруют бактерий, не просто съедают всю биологическую жизнь, но ещё и на неорганические соединения, судя по всему, готовы отчасти перейти. Голод выточил из них идеальную машину выживания. Им не нужна ни экосистема, ни даже добыча: пока есть гора, есть и что поесть. Кто же вас таких создал?..
Гнездо я нашёл спустя час блужданий, и привёл меня к нему гул десятков тел. Широкая пещера с низким сводом кишела молодняком. Червяки по два, по три метра длиной копошились в рыхлом грунте. Они толкались, сплетались клубками и расползались обратно. Все примерно одного калибра, одного выводка. Я устроился в расщелине под потолком и стал наблюдать за детским садом.
Идиллия продержалась минут десять. Из дальнего прохода в пещеру вползла громадина метров двадцати длиной, и молодняк брызнул врассыпную с такой скоростью, что грунт полетел до потолка. Малышня ныряла в старые лазы, вгрызалась в стены и штопором уходила в пол. Большинство успело удрать.
Один замешкался, и громадина накрыла его рывком через половину пещеры. Раздался хруст. Возня быстро стихла. От трёхметрового червяка остался лишь влажный след на грунте. Да и то ненадолго…
Передо мной был каннибализм в чистом виде, без прикрас и оправданий. Вот и весь местный уклад… Без стай и без заботы о потомстве. Эти монстры живут на голых инстинктах, и даже инстинкты у них изувечены собственной природой. Утоление голода в них главнее продолжения рода.
Племя, жрущее своих же детей, обречено вечно балансировать на грани вымирания. Но и оно же умудрилось сожрать целый мир… Тот, кто вывел эту породу, вряд ли представлял, во что превратится его творение.
Одно наблюдение грело меня во всей этой мрачной картине. Моя кровь их убивает. Твари выдерживают кислотные озёра и жрут гранит, но четырёхметровая особь сдохла от пары капель за считаные секунды.
Я мысленно поправил сам себя, пока не зазнался. Кровь тут ни при чём, ядов эта публика не боится по определению. Им страшен Эфир, что растворён во мне. Первичная энергия, против которой у пожирателей камня нет никакой защиты. Зацепка стоящая. Только вот Эфира из себя на целую войну не нацедишь. Значит, надо выяснить, чем ещё их можно бить.