Наверху деревня-прикрытие тоже сбросила маску. Вчерашние крестьяне, каждый из которых был разведчиком и стрелком, теперь в открытую размечали стоянки и покрикивали на возниц. Огороды затоптали под склады, у околицы вырос палаточный городок. Секрет Домена превратился в перевалочную станцию.
Вообще, это печально: вся маскировка псу под хвост. С другой стороны, резерв на то и резерв, чтобы однажды сработать. Сейчас через это подземелье будет снабжаться северное направление. И для обладателей пространственных артефактов оно теперь является чрезвычайно важной линией транспортировки.
Задерживаться в Оплоте я не стал. Уточнил у коменданта поста порядок выхода, чтобы не мешать работе остальных, меня проводили, и вскоре я взял курс на Ратибор.
Город продолжал расти и укрепляться. Строились стены, копались рвы… Этот город скоро превратится в монструозную фортификацию из цепочки крепостей, соединённых между собой в единую защиту. Сегодня это вторая линия обороны. До этого она была первой линией обороны и где-то позади, в районе Оплота, существовала вторая. Сами люди и укрепления, которые невозможно игнорировать, составляли костяк обороны, но, если темпы стройки сохранятся, думаю, лет через пятьдесят мы построим новое чудо света оборонительного назначения, и стена — целая цепочка из крепостей — соединит Коршуновы и Гарпиевы горы на западе и востоке, отделив внутренний регион от внешних орочьих степей.
Очень много работы у местных… На десятилетия вперёд. И миллионы талантов потребуются на реализацию.
Внутри города война чувствовалась иначе. Целые улицы переделали под госпитали, освободившиеся казармы передали под жильё прибывающего подкрепления, плацы использовались для переброски снабжения и учёта личного состава. Город воинов, где все — от продавщиц булочек до монахов в храмах — имели на поясе как минимум клинок, а зачастую даже пистолет. Каждого жителя этого города можно было назвать солдатом. Вне зависимости от возраста и пола.
Машу я почувствовал раньше, чем увидел. Знакомый аромат я узнал, и голова повернулась на автомате.
Маша стояла в тени у коновязи гостевого двора в полном боевом облачении, наблюдала за обстановкой вокруг и грызла яблоко. Заметила меня, на секунду перестала жевать, улыбнулась и вернулась к сочному фрукту.
— Долго ты. — Она бросила огрызок в бочку и шагнула навстречу. — Я тут второй день фрукты порчу.
Я крепко её обнял, радуясь встрече.
— Хорошо хоть, вовремя узнал, что вы без меня веселиться поехали. Где остальные?
— В пути с дружиной, будут со дня на день. Мы решили на всякий случай найти жильё в городе, так что я, как самая быстрая, отправилась вперёд на варге, сняла пару комнат тут за углом, в первом же месте, где успела найти свободные койки.
— Понял. Ну, пойдём тогда на постой. Перекусим, и заодно расскажешь, что тут и как.
— А что тебе рассказывать? У людей на лицах всё написано. Ветераны спокойные, молодняк храбрится, но руки трясутся. Орки помогают всерьёз, перегнали к нам уже тысяч двадцать голов скота, подальше от чумы и бедствий.
— Понятно…
Мы прошли в действительно находившийся за углом дом и поднялись на второй этаж. Скинул вещи с себя, помечтал о душе и присел за стол в одних семейниках, мысленно требуя у Алисы уточку.
Поделилась, но смотрела на меня так, будто я эту уточку у голодающего ребёнка отнял, и молча исчезла.
— Как наши-то восприняли?
— Да как всегда — все рвутся в бой. Даже Граф. Он так-то злой на этих тварей: они ему всю малину, говорит, портят, мешают заниматься делами. Бизнес на грани, планы прахом идут, исследования Зиркса и Васи опять остановились.
Час на неспешный обед в компании приятной красавицы унял тревогу в сердце и позволил выдохнуть и поразмыслить, что делать дальше. Надо дождаться своих. Но не просто же так сидеть на месте? Так что мы с Машей прикинули, и я решил наведаться к Лявонту. Надел штаны, майку и босиком потопал к цитадели. Меня там остановили, хотели было поржать, пальцем потыкать, но кто-то смекалистый пнул коллегу и стал по стойке смирно, сказав, что начальство меня давно заждалось, и пригласил войти.
— Ага, спасибо, — прошёл я, похлопав наблюдательного стражника по плечу.
Его напарник с выпученными от удара глазами, кряхтя, спросил: «Кто это был?» — и в ответ услышал лишь: «Эх ты…»
Лявонт восседал среди бумаг, ручка, как всегда, на месте — за ухом. При виде меня он расслабленно выдохнул.
Рядом с ним, слева от стола с ведомостями поднялся кряжистый мужчина в простом кафтане поверх кольчуги.