Твари плохо бились против орков в ближнем бою, уступали им, и поэтому всё чаще они отходили и накатывали волнами на защищаемые позиции, сметая линию за линией. Один удачный прорыв давал куда больший эффект, чем час стояния в ближнем бою.
Окопавшиеся орки быстро смекнули, что тактика врага может доставить им проблем, и выдали первым рядам дротики и длинные копья, похожие больше на колья для частокола. Это сбавило темп наступления и частоту прорывов.
Ближе к вечеру потери были ужасающими с двух сторон. Морхад, старший из генералов, держал правое крыло и слал вестовых одного за другим: рвы второй и третьей линии завалены трупами до краёв, твари идут поверх собственных туш вровень с частоколом. Задгар с левого крыла докладывал то же самое, прикрепляя сводку потерь: полностью стёрты не менее восемнадцати орочьих корпусов из сорока двух, что были под его командованием, а резерв уже успел и повоевать, и поменяться с отдохнувшими воинами, и снова вступить в битву.
На исходе дня внешняя линия обороны лопнула сразу в двух местах — там, где прорывы организовывали огромные башнеподобные твари и тараноподобные безголовые монстры. И всё под прикрытием нескольких десятков командиров, что перед их атакой лучами вырезали сотни бойцов вместе с укреплениями в точках удара.
Орда орков проигрывала это сражение по всем статьям, и каждый час обороны стоил дороже предыдущего. Дир назвал происходящее разгромом первым: враг не считался с потерями и умело выживал орков с хорошо укреплённых мест, а количество погибших генералов и офицеров сковывало командование армией. Дир отдал приказ, ради которого шаманы закладывали огромные цепи с кровавыми рунами в их тылу, рядом с полевым госпиталем, где уже успело погибнуть от ранений не меньше сотни тысяч зеленокожих героев.
— Трубите отступление к пятой линии укреплений. Раненых и обозы — к городским полевым лагерям и стенам. Желающие умереть во имя орды могут остаться и прикрыть наш отход.
Тональность приказов и труб сменилась, барабаны начали рваным ритмом доносить план действий до командиров орочьей армии. Многие были не согласны, будучи упрямыми орками. Это не сменить позицию, это отступить и признать поражение на этом поле боя. Признать поражение против монстров, которых осталось меньше половины…
Но царь отдал приказ. Многие знали его мудрость и непримиримость с поражениями, потому последовали указаниям.
У опустошаемой и уносимой ставки царя ждал старик в обгоревшей накидке Погребальной стражи. Гхарзул, Вестник с полей Дир’Колла, пережил Срыв и с того дня был призраком, что жил ради отмщения за павших собратьев. Он опустился перед царём на одно колено и положил к его ногам ритуальный жезл.
— Пришло время, великий царь.
— Ты уверен в своих стариках? — Дир поднял жезл и вернул его в руки Вестника.
— Мы охраняли павших от осквернителей дольше, чем существует твоя столица, царь. Погребальная стража сделает, что до́лжно. — Гхарзул выпрямился, опираясь на жезл.
Их орочий орден был создан в давние времена, когда по их землям расхаживали сотни и тысячи мертвецов под руководством некромантов. Они заботились о том, чтобы павших на поле битвы больше не тревожили. Ведь это нарушало их обычаи и верования. И, чтобы бить врага, его ремесло надо знать вдоль и поперёк. Вот и они знали о некромантии больше, чем многие сегодняшние скрытные практики запретных знаний.
— Для многих эта битва закончена. Но не для Погребальной стражи. Если мы и нарушим клятвы предкам, то только ради другой клятвы — сохранить степи и не отдать их врагу, любой ценой!
— Тогда прими моё благословение и мои соболезнования, — положил Дир ладонь на плечо старика. — Перед предками за этот день я отвечу сам. Начинайте, когда увидите красный дым.
Рога продолжали трубить отход, барабаны сменили ритм, и орда попятилась к внутренним рубежам обороны близ городских стен. Орда монстров ломанулась вдогонку. По земле, где с рассвета легли сотни тысяч с обеих сторон, твари шли не задерживаясь. Голод гнал их за отходящей ордой мимо разрушенных построек, обрушенных палаток, мимо груды мёртвых тел. Монстры приняли отступление за бегство и обезумело от жажды крови, уничтожая тех, кто остался прикрывать основные войска.
Красный дым поднялся над ставкой спустя двадцать минут, и шаманы загорланили во всю мощь своих лёгких заклинание, вшитое в подготовленные ловушки. Огонь родился из земли сразу в нескольких местах. Стены пламени взлетали выше сторожевых башен Тур Кламена, смыкались в кольца и запечатывали внутри всех, кто гнался за армией.