«Испытаем в степях», — подытожила Алиса и завозилась внутри.
— Ну⁈ — не выдержал Брячедум. — Говори уже! Жмёт где?
— Бряч… — Слова я подбирал непривычно долго. — Этот шедевр способен переломить исход многих битв. А ещё больше войн он способен остановить, не дав им начаться. Я сделаю всё, чтобы он вообще не понадобился. Пусть о нём просто знают. Пусть в ближних державах рассказывают, что спорить с носителем этой брони — затея дурная, и преклоняются перед мастерством создателя. Моё дело быть живым светочем и вести к миру. Ну а если война всё же придёт, я стану тем, кто её быстро закончит.
Я поклонился гному в пояс. Брячедум крякнул, шмыгнул носом и сделал вид, что ему в глаз попала соринка.
— Вулкар твой мастер. Ему я также готов поклониться за его мудрость и старания. Боги Дракории внесли свою лепту, и я обязательно буду помнить об этой щедрости. И верну сполна долг. Спасибо.
Слышит меня бог-кузнецов или нет, неважно. Пусть все присутствующие знают: Дракория тоже внесла свой вклад.
— А ты… — Я повернулся к Алисе, что стояла рядом невидимая. — Ты отдала силу, которую копила себе на возвышение. Я повидал в этом мире много богов, щедрых на слова. И на такое не способен почти никто из них. Спасибо тебе, моя богиня.
Поклон ей я отвесил ниже, чем кому-либо и когда-либо. Алиса дёрнула хвостом и уставилась куда-то в сторону ворот, появляясь перед остальными.
— Пу-пу-пу… Захвалил. С тебя ужин по возвращении. И не дай бог хоть одна уточка сгорит!
Договорив, она покрасовалась напоследок перед публикой и растаяла, вернувшись в привычное тёплое местечко у меня в душе.
— Ургаш! — нашёл я взглядом старого орка. — Спасибо за кров и за то, что приняли нас в своих землях как своих. Я сделаю всё, чтобы они так и остались вашими.
— Возвращайся с победой, человек. Остальное сочтём после. — Ургаш грохнул кулаком в нагрудник.
— Отец… — Я шагнул к нему и коротко склонил голову: — Спасибо за всё. За мудрость и заботу, за то, что вёл меня на этом пути. Я не посрамлю нашей фамилии.
— Знаю, — усмехнулся он. — Иначе и быть не может.
— В этом мире не всё держится на одном человеке. — Я обвёл взглядом отряд. — И, когда рядом такие наставники и такие друзья, за него можно быть спокойным. Этому миру есть за что бороться и есть что терять. А значит, всегда найдутся те, кто встанет на его защиту. Спасибо вам. Всем вам.
Я поклонился своим и на этом закончил. Не люблю длинные проводы…
Граф наблюдал за всей сценой и тихонько выдыхал, стараясь прогнать из головы назойливое желание понять, сколько в талантах будет стоит этот артефакт. Почему-то ему казалось, что, если собрать все легендарки в руках бойцов Домена и продать их, всё равно на такой доспех не хватит. Характеристик обновки он не видел, зато отлично слышал дрожащий от волнения голос Алекса. Он так говорил только тогда, когда слова весили больше золота. Если уж Алекс кланялся в пояс и подбирал каждое слово, значит, гномья работа были бесценна.
— Это уже третий мистериум? — вполголоса уточнил Имирэн.
— По счёту — да. По факту… Эти доспехи совмещают в себе десяток артефак… — ответил Граф, но договорить не смог.
Раздался хлопок и дуновение ветра, и место, где стоял Алекс, опустело сразу после очередного поклона в сторону каждого из членов их стаи. Малышка первой очухалась и обиженно, тоскливо завыла на весь двор. А через удар сердца со стены донеслись выкрики караульных, и десятки рук указали вверх.
Алекс стоял на зубцах надвратной башни. Серая гарнизонная куртка стекала с него и переливалась в другое: светлые пластины охватывали грудь и плечи, а по их кромкам разгоралось голубое свечение. Доспех заиграл на солнце гранями горного хрусталя, и клинок в руке Алекса отозвался этому сиянию собственным светом. Со двора в этой фигуре с трудом узнавался их Алекс.
— Ну чисто герой из сказок, — выдохнула Герда. — Приходит, куда нужно и когда нужно, и разом всё исправляет.
— Героев сказок отличает одно, — отец Алекса не отрывал взгляда от сына. — Они никогда не побеждают в одиночку. У них всегда есть дом, куда нужно вернуться, и близкие, ради которых стоит выжить. Любимые, которых надо защищать. Вы все молодцы. Это вы воспитали в моём сыне лучшее и сделали его тем, кем он стал. Я горд, что у него такие друзья.
Фигура на башне вскинула руку в прощальном жесте, оттолкнулась от зубца и ушла в северное небо. Двор провожал человека молча, пока голубая искра не растворилась над степью.
Отец Алекса повернулся к Маше, протянул руку и мягко погладил её по голове.
— А ты очень хорошая девочка. Пережить то, что выпало тебе, и вырасти такой доброй и порядочной, — это настоящий подвиг. Спасибо, что приглядывала за моим сыном. Пусть так будет и впредь…