— С кем воевали? Что за монстры?
— Черви гор… Жуткие монстры, что прогрызали хребты насквозь и пожирали всё, до чего дотягивались. Добрались и до наших городов, и до лесов. Им было плевать, чем питаться. Они уничтожали не только наши города, но и сам наш мир…
— Звучит неприятно… — скривилась Алиса.
— А выглядит ещё хуже, — покачала головой гарпия, и её крылья дёрнулись. — Война там шла долгие годы. Портал связал и объединил два мира, но не принёс нам победы. Про Защитницу здесь начали забывать, и наши предки решили высечь её лик в этой скале. Шло время, сменялись поколения, а потом пришла вестница и сообщила, что Защитницы больше нет… Оказалось, все те годы она вела войну, сражалась, защищала наш мир. Больше врага останавливать было некому в том мире. Баланс был нарушен, и монстров стало ещё больше. Наши предки воззвали ко всем в надежде сохранить родной мир.
— Только к гарпиям? — уточнил я.
— Зов услышали все, — продолжила королева. — И наши соседи тоже, но они не прислали подмогу… Не-е-ет. Пока наши тысячи воинов уходили каждый день через портал, эти строили свои планы и ждали, пока мы ослабнем. Из ушедших туда обратно возвращались единицы. Искалеченные. С рассказами, от которых седели перья.
Тварей было без счёта. Они убивали и разрушали, склоны стояли объеденные до голого камня. Мир менялся, воздух становился отравой. Но это был наш мир, и мы не могли его отдать.
Я слушал и мысленно примерял её рассказ на собственный дом. Замени горы на равнины, а гарпий — на людей, и получится история, которую я больше всего на свете боюсь однажды услышать о Земле.
— Соседи почуяли нашу слабость. Дозоры на границах редели, и внизу началось шевеление. Тогдашней королеве пришлось поднять в бой едва оперившихся птенцов. Других воинов у гор уже не осталось… Но вчерашние птенцы удержали рубежи, — стиснула она оружие на коленях. — Остановили вторжение армий. Но нас стало слишком мало, а твари в родном мире так и не были добиты. Их согнали с поверхности, загнали в самые глубокие пещеры, только мир уже не был прежним. Пища там больше не росла, и каждое поколение рождалось слабее предыдущего.
Гарпия немного помолчала, явно ощущая боль от этого рассказа.
— Спустя десять лет тишины, когда мы только стали приходить в себя, твари вновь полезли наверх и принялись обрушивать целые долины. И тогда Система не придумала ничего лучше, чем потребовать закрыть проход. Мир не освобождён, монстры не уничтожены. Подобные риски для неё недопустимы, так что приговор был готов, от нас требовалось лишь исполнить её волю.
— И королева отказалась, — договорил я за неё.
— Ещё бы! — распахнула гарпия крылья во всю ширь, перья хлестнули по покрывалу. — Мы не имели права отказываться от своего мира! От своей родины! Там оставались наши сёстры и наши мёртвые!
— И Система отказалась от вас в ответ, — подытожил я. — Мир объявили потерянным, а портал…
— Срывом, — выплюнула она слово. — Обычным Срывом, дырой, из которой лезут чудовища. Нас вычеркнули отовсюду. Ни рангов, ни наград. Для неё мы перестали быть разумными. Она не любит лишних рисков, твари из нашего мира не должны были попасть в этот. И к нам пришла война.
— Очередная…
— Вечная… С каких-то пор мы стали жить в вечной войне сразу на два мира. Слабых принято покорять, а на наши перевалы внизу облизывались всегда. В самые суровые годы мы потеряли плодородные предгорья, все земли у подножия, но сами горы удержали. И никто не заберёт у нас их, — решительно сказала королева.
Интересно, а император Дракории в курсе этой истории, или он свято верит, что здесь самый обычный Срыв, а гарпии — самые обычные монстры? Почему-то мне кажется, что знает…
— И вы начали грабить караваны, — вставила Алиса. — Слухи о крылатых разбойницах гуляют далеко за пределами Домена.
— Начали, — не отвела королева взгляда. — Прокормить два мира без пахотных долин невозможно. По ту сторону прохода до сих пор стоят гарнизоны, стерегут пещеры, и их нужно кормить и лечить. Мы просили помощи у соседей. Хоть у кого-нибудь. Никто не пришёл. Все хотели одного — забрать горы и подчинить тех, кому в одиночку не хватило сил справиться с монстрами. Тогда мы стали брать сами. И будем брать столько, сколько потребуется.
Она замолчала и вскинула подбородок, ожидая осуждения или жалости. Ни того ни другого у меня для неё не нашлось. Я откинулся на спинку кресла и не спеша разложил услышанное по полочкам. Картина сложилась занятная.