Гремел металл, разрывались на части монстры, продолжая удобрять так и не высохшую бурую почву степи. И вот первые твари докатились до передовых коробок с пауками, и те вступили в бой, показывая, откуда взялся этот благоговейный ужас жителей Мира Избранных перед Часовыми.
Этот раунд, к удивлению Клинка Системы, также остался за машинами. Строй пауков в несколько рядов занял разное положение высоты за счёт гибких конечностей и линиями работающих пушек встретил противника. Они били практически в упор, с дистанции не больше ста метров. Выстрелы и залпы, кислотные плевки, огнемёты… Если враг прорывался, это не было для них проблемой: заточенные до бритвенной остроты ноги и хелицеры вступили в бой сразу же, стоило защитным накладкам отодвинуться в сторону и отпасть.
Одна машина с простыми пушками спокойно разбирала двоих, а то и троих безголовых разом в ближнем бою и дальнем. Кислотные миномёты превращали целые квадраты в ужасающее болото, что через секунды своего существования обращалось в огненный ад, стоило из пасти выдвинуться огнемётной установке и сжечь хранимые в брюхе запасы жидкости. Строй пауков перемалывал накатывающие волны тварей и пятился разве что на шаг, чтобы тут же вернуть его контратакой.
Многоножки, оставшиеся без дальних целей, опускали орудия для стрельбы прямой наводкой, и каждый выстрел в упор прошибал в живой массе целую просеку. Там, где твари всё же дотягивались до корпусов, осадные гиганты перекатывались с сегмента на сегмент, давя нападавших в кашу собственным весом.
Первый час размен явно шёл в пользу железа, и за каждую потерянную машину пастухи платили десятками, сотнями, тысячами жизней своего безголового войска. Это внушало как оптимизм, так и опасения. Чего ждёт тот богоподобный повелитель армии, восседая на своём исполине?
Благородный Лис поймал себя на непрошеной мысли: «Если железные так хороши в подобных схватках, то, быть может, они и впрямь смогут сами очистить степи от непрошеных гостей и закрыть второй портал». Эта мысль просуществовала не больше десяти секунд и исчезла в дрожи земли, стоило в бой вступить Альфе.
Башнеподобный зверь под божеством перешёл на рысь. Двенадцать метров в холке, полсотни в длину, весом в десятки тонн, если не сотни. Эта громадина неслась на четырёх лапах вопреки привычному прямоходящему передвижению других осадных гигантов. Остальные, впрочем, даже так на её фоне выглядели скромно. Алексей убивал таких гигантов не раз, но те уступали зверю Альфы минимум вдвое.
Само божество не потрудилось даже привстать с загривка. Сердце орды вскинуло руку, и степь перед легионом вздыбилась. Вал земли высотой с крепостную стену прокатился через передовые порядки, хороня пауков вперемешку с безголовыми, что вязли рядом в ближнем бою. Альфа не разбирал, где чужие, а где свои, и собственная армия в области удара его мало заботила.
Следом рука сжалась в кулак, и холмы, на которых закрепилась батарея многоножек, осела внутрь себя без всякого грохота и похоронила машины вместе с орудиями. На месте возвышенности появилась дыра.
Новый взмах — и до этого стоявшие и тянувшие со вступлением в бой безголовые рванули вперёд. Воля их бога гнала вперёд эффективнее любого кнута. Даже твари с оторванными конечностями пытались подняться и идти в атаку.
Легион, ещё минуту назад успешно перемалывающий врага, разом потерял как минимум половину своей боеспособности. Уцелевшие осадные многоножки перенесли огонь на исполинского зверя. Толку вышло немного: перед каждым снарядом воздух уплотнялся в незримую преграду. Боеприпасы лопались в десятке метров от шкуры, не оставляя на ней даже копоти. Альфа отвечал на обстрел лениво, вполсилы, но даже этого с лихвой хватало, чтобы сносить батареи со степи вместе со всем прикрытием.
Алиса молча наблюдала за тем, кто стал угрозой для всех. Алексей… офигевал про себя.
Битва быстро превратилась в свалку. Потери Часовых увеличивались в геометрической прогрессии. Лучи пастухов прожигали многоножек насквозь, купола глушили вражеский огонь.
К складам энергии орда ломилась с особым упорством, чуя в брюхатых железяках уязвимое место всего строя. Каждую новую атаку Альфа поддерживал собственной силой: то раскалывал степь рвом поперёк оборонительной линии, то поднимал из земли гребень и стряхивал с него закрепившиеся машины. Ландшафт менялся с каждым его жестом, и старая долина у закрытого Срыва, где ещё утром стояли корнелюды Алексея, узнавалась всё хуже.
Один из складов энергии вскрыли на глазах у молчаливых наблюдателей. Бронированная туша продавила охранение и распорола прозрачный борт, наружу хлынуло свечение накопителей. Разряд ушёл в нападавшую тварь и спалил её на месте, только к пролому уже тянулись новые, и через минуту от машины остался дымящийся остов.