Троица командующих держалась в глубине построения, и устройства на их предплечьях мигали без остановки. Потоки данных со всего поля стекались к ним, и выводы из этих потоков напрашивались только неутешительные. Противник превосходит легион числом на порядок. Командиры, управлявшие ордой, несут орудия, против которых не держится ни одна броня, а их купола сводят огонь к бесполезной трате зарядов. И над всем этим стояло существо, чью мощь детекторы отказывались измерять. Победа при таких вводных не значилась ни в одном из расчётных сценариев, и командование легиона перешло к последнему из них.
Командующие приблизились друг к другу. Их кулаки стукнулись друг о друга, активируя зашифрованные протоколы. Глотки открылись, и, пока их руки трансформировались, они начали читать по памяти строки, одновременно напоминавшие и воинский устав, и стих молитвы. Слова о Системе, единственной и непогрешимой, прокатились над гибнущим легионом. Импульс разошёлся вокруг них по окончании текста, свидетельствуя об активации протокола и о передаче послания, что считают в башнях наблюдателей далеко от этого поля боя. Те узнают их судьбу, расскажут в докладе примарху. Эта троица выбрала смерть на поле битвы во имя своей веры.
Старший из троицы поднял левую руку к небу. Устройство на предплечье раскрылось, вертикально вверх ушёл сигнальный заряд, и над полем вспыхнул багровый огонь, мигающий рваным, ни на что не похожим ритмом. Каждая машина, чьи сенсоры поймали эту частоту, приняла последний приказ своего командования. Приказ о самоуничтожении.
Перемена произошла на глазах. Внутренние установки машин перешли на усиленную выработку энергии, сочленения засветились от перегрева, и весь легион разом сорвался с цепи. Строевые пауки бросали позиции и вгрызались в тела гигантов, раздирая лапами шкуры и зарываясь внутрь громадин целиком. Один на глазах у Алексея запрыгнул башнеподобной твари прямо в распахнутую пасть, и через несколько секунд глотку гиганта разорвало вместе с половиной шеи от мощного взрыва.
Многоножки шли тараном сквозь плотную массу, наматывая безголовых на собственные сегменты и не замечая ни ран, ни застрявших в корпусе тварей. «Одуванчики» пикировали на купола пастухов и лопались вспышками, перегружая защиту, а следом в просевшие купола били уцелевшие артиллерийские орудия. Даже склады энергии двинулись вперёд, вламываясь в гущу орды на своих шести опорах и подставляя прозрачные борта под удары.
Машины крутились, словно берсерки, пока их энергетические центры не доходили до предела, и тогда гремел взрыв, сметающий всё живое на десятки метров вокруг. Со стороны это смотрелось безумным танцем смерти, хаотичным и не подчиняющимся уже никакой тактике.
Поле покрылось цепочками детонаций, в грохоте которых тонули любые команды пастухов. Клинок Системы повидал разные способы умирать, но такой наблюдал впервые. И даже по его меркам происходящее выходило за рамки здравого смысла.
Чего ещё ждать от Часовых? Великих и ужасных…
Алиса впервые за сражение заговорила. Шёпотом уточнила, хватит ли этого, чтобы стереть весь потенциал орды? Алексей в ответ лишь покачал головой: нет, этого явно не хватит.
Сами командующие в общем безумии не участвовали. Троица двинулась через поле к Альфе, и по пути их тела менялись: пластины расходились, из-под них выдвигались скрытые модули, а устройства на предплечьях разворачивались в конструкции, названия которым у Алексея не нашлось.
Вокруг киборгов развернулись поля энергии и потянулись к фигуре на загривке зверя, стягиваясь на ней подобием пут. И магия, и технология, и нечто божественное было в этой странной атаке. Артефакты последнего шанса, призванные сделать так, чтобы на поле боя не осталось победителей.
«Глубокий анализ» показывал цену этой атаки: артефакты питались жизнью самих носителей. Металлические элементы тел киборгов покрывались бурыми разводами крови и масла. Они платили максимальную цену за каждый пройденный по полю боя шаг, отшвыривая этими путами безголовых и прожигая, разрубая ими на части бронированных монстров. Альфа впервые за весь бой отвлёкся от избиения легиона. Путы, что тянулись к нему, он удерживал в пяти метрах от своего «коня» и от себя, разрывая их одну за другой каким-то немыслимым образом. Лишь благодаря запредельно высокому Восприятию Алексей сумел зацепиться взглядом за микроразрывы в пространстве перед монстром, которые, однако, быстро заживали.