Приземлился на палубу и спрятал щит. А меч и так уже давно лежал в одном из волшебных карманов.
Толпа эльфов стояла, как заворожённая, не веря своим глазам. Пялилась то на меня, то на княжича.
Я отдышался и посмотрел на князя. Тот смотрел в ответ на меня с абсолютно нечитаемым выражением лица.
[Поединок завершён. Победитель — Алекс Лисоглядов.]
Где-то рядом заплескалась вода, и эльфы помогли выбраться на причал своему герою.
Илларион выбрался из воды. Мокрый и злой. Но живой. И, что важно, не униженный. Я не добивал его, не глумился. Просто победил, позволив выложиться практически на полную. Дал понять разницу между нами и обозначил, что мы на разных уровнях. Интересно, а он Новичок? Ученик? Или, быть может, искатель?
Я сошёл с арены и направился к берегу. Маша встретила меня со сдержанной улыбкой. Мэд кивнул с одобрением. Варги радостно взвыли и завиляли хвостами. Думаю, именно такого исхода они и ожидали.
Я подошёл к Тобиасу, всё ещё стоящему в стороне с опущенной головой и с железной маской на лице. Протянул руку, взялся за край маски и медленно, осторожно снял её.
Тобиас вздрогнул, словно не веря, что это происходит. Под маской оказалось измождённое лицо с бородой и шрамом через губу. Он судорожно вздохнул свободно. Впервые за долгое время.
— Встань, — сказал я просто. — Прямо. Ты теперь мой помощник. Я запрещаю тебе гнуть спину перед кем-либо просто так. Только если я сам проявлю почтение эльфу или кому-то ещё, тогда и ты должен проявить такое же почтение.
Тобиас медленно выпрямился. Спина, привыкшая сгибаться, сопротивлялась, но он пересилил боль. Было видно по его лицу, как ему страшно. Он испуганно прятал глаза, смотря в землю, а плечи то и дело дёргались.
— Отныне ты работаешь на меня, — произнёс я, глядя ему в глаза. — Будешь сопровождать нас, куда бы мы ни отправились. Ты переводчик отряда «Русские Кабаны». Понял?
— Да… господин, — хрипло ответил Тобиас. В его глазах стояли слёзы.
Я развернулся к князю, который уже подходил к нам в окружении советников. Встретился с ним взглядом. Поклонился. Неглубоко, но уважительно.
— Ваш воин был действительно хорош, — произнёс я громко. — Он может смело считать себя одним из трёх сильнейших противников, с которыми мне доводилось сражаться.
Тобиас торопливо переводил. Илларион, стоящий в стороне и отжимающий мокрую одежду, поднял голову, явно удивлённый.
— Хочет ли ещё кто-нибудь из эльфов бросить вызов гостю, прибывшему издалека ради встречи с Тарном Камнеломом и преподнесения скромных даров эльфийскому народу? — добавил я с лёгкой ухмылкой.
Перевод вызвал бурную реакцию. Сотни глоток начали обсуждать мои слова друг с другом. Видимо, про Тарна Камнелома им никто не рассказывал. Но были и недовольные. А один из советников громко выкрикнул что-то явно оскорбительное.
Тобиас перевёл запинаясь:
— Он говорит, что… эльфы вас не звали… и ваши дары им не нужны.
Я рассмеялся. Искренне, от души.
— Переводи! Король гномов был прав! — объявил я, обращаясь к толпе. — По сравнению с эльфами, бородатые подгорные жители — венец дружелюбия и гостеприимства, несмотря на свой прескверный характер!
Слова Тобиаса эхом разнеслись по площади, и реакция была мгновенной. Толпа зашумела. Возмущённо, гневно. Князь побледнел, его руки сжались в кулаки. Советники начали что-то яростно кричать, требуя наказания.
Я видел, как Аэлорин разрывается изнутри. Желание отдать приказ уничтожить нас боролось с необходимостью сохранить лицо. Его магия воздуха начала собираться вокруг него, готовясь обрушиться штормом.
Но тут рядом с ним пролетела бабочка. Так мне сперва показалось. А затем я увидел творение природы, явно уважаемое в этом городе больше, чем Легендарный Друид. Это была лесная фея. Я сразу понял это по одной лишь реакции её горных родственниц, что путешествовали с нами. Она опустилась ему на плечо, и князь замер, прислушиваясь к чему-то.
Его лицо изменилось. Гнев сменился удивлением, потом задумчивостью. Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня другим взглядом. Оценивающим и расчётливым. Словно он понял что-то такое, чего остальные не смогли. Даже мне стало интересно, чего это он так пялится.
Местный правитель поднял руку, и все тут же замолчали. Они и до этого стали тихими при появлении феи, но тут уж настала совсем гробовая тишина. Под мерный шум реки и шёпот ветра Аэлорин произнёс длинную речь. Тобиас выждал, пока он закончит, и, сильно потрясённый всем, что здесь происходит, начал переводить:
— Князь говорит… Думаешь, я поведусь на твою уловку? Ты показал, что хитёр и силён. Словами играешь так же ловко, как клинком. Но я не позволю тебе и какому-то жалкому гномьему королю опорочить эльфийскую честь. Эльфы вас не звали. Вы здесь нежеланные гости. И не надейтесь на величайшее в мире эльфийское дружелюбие и гостеприимство! Незваный гость хуже орка — так у нас говорят. Но… единственный способ доказать вам всем, насколько вы глупы и невежественны, насколько бездарны гномы и велики дети леса, — изменить ход событий.