— Да, Афина?
Последовала короткая пауза, будто ИИ взвешивал слова.
— Будь аккуратнее с ним.
Голос Афины звучал с легкой, но отчетливой металлической ноткой... предостережения. В нем не было враждебности, скорее — усталая преданность.
— Он не тот, кем кажется. Его броня... тоньше, чем ты думаешь. И она уже однажды треснула.
Джулия замерла, ощущая, как по спине бегут мурашки. Это была просьба товарища.Она защищает его. Не от физической угрозы, а от меня.
— Я... я не хочу причинять ему боль, — искренне выдохнула Джулия, глядя в безликую решетку динамика.
— Проходи, мы готовы к прыжку, — продолжила Афина, её голос снова стал нейтральным и деловым.
Джулия пошла, осматривая корабль, а Афина указывала путь к мостику. Вдоль коридора были каюты с запертыми дверями. На одной висел запылившийся брелок в виде звезды, на другой — потёртая наклейка с названием какой-то команды. Воздух пах озоном и тишиной. Возникало странное ощущение, будто корабль лишь недавно замер в ожидании, и вот-вот из кают выйдут люди, засмеются, наполняя пространство жизнью. Но сейчас на всем корабле были только они вдвоём... втроём, если считать Афину. Эта мысль вызывала не тоску, а щемящее чувство тайны.
Дойдя до мостика, она увидела Юджина у главного пульта. Он указал на кресло справа от себя.
— Садись. Это кресло оператора. Краткий инструктаж: следи за этим экраном. Если загорится желтый — кричи мне. Красный — хватайся за подлокотники.
— Сейчас мы совершим гиперпрыжок к моей планете. Там немного отсидимся, выйдем на связь с своими.
Джулия кивнула, стараясь запомнить все, что он сказал. Ее пальцы сжали подлокотники, но на этот раз не от страха, а от сосредоточенности. Она была частью команды.
— Афина, инициируй последовательность прыжка. Отсчет.
— Последовательность запущена. Гипердвигатель заряжен. Отсчет: 5...
Юджин повернул голову и встретил взгляд Джулии.
— 4...
— 3...
— 2...
— 1...
За иллюминаторами звезды превратились в сверкающие нити, а потом мир за окном поплыл, вытянулся в ослепительный туннель из света и цвета. Корабль вздрогнул, но не так, как от взрыва, а как живое существо, натягивающее мускулы перед рывком.
Глава 10: Бедствие
Корабль вошёл в гиперпрыжок и продолжал движение в этом белом мелькающем свете ещё минут двадцать, прежде чем Афина сказала:
— Выходим из гиперпрыжка.
Свет прекратил литься в окна корабля, и всё вокруг замерло. За иллюминатором простиралась глубокая, не по-земному чёрная пустота, усеянная лишь тусклыми точками далёких звёзд.
— Где мы? — спросила Джулия.
— Это промежуточная точка, — ответил Юджин. — Мы не можем прыгать напрямую по нескольким причинам. В нашем случае мы и скрываем следы, и не можем за один прыжок достигнуть места назначения. Тут нам придётся пробыть около тридцати двух часов, пока навигационный компьютер вычисляет следующий безопасный маршрут и заряжаются двигатели.
Джулия подошла к большому, чуть больше человеческого роста, главному окну. Казалось, они зависли в самой сердцевине нигде.
— Внимание, — произнесла Афина, нарушая тишину. — Зафиксирован сигнал бедствия. Источник — в двух часах полёта на малой тяге. Что прикажете, капитан?
— Поможем им. Кодекс требует вмешаться и помочь тем, кто просит помощи.
— Афина, у нас нет экипажа. Мы не обязаны следовать кодексу, — заметил Юджин.
— Знаю. Но мы в силах им помочь. Давай осторожно подлетим, оценим обстановку.
Джулия слушала диалог Юджина и Афины и, кажется, уже начала понимать: жизнь космических странников имеет свой кодекс, опасности и приключения. Этот мир казался ей необычным, полным неожиданностей и непредсказуемости. Дух захватывало. Кажется, вот оно, то, о чём ей твердило подсознание. О приключениях, о том, что она не на своём месте.
Но тревога не давала ей покоя, то и дело возникая из-за того, что мозг не привык к такому быстрому выходу из зоны комфорта. У Джулии возник ком в горле. Она не понимала, что происходит, но казалось, вот-вот навернутся слёзы. Она не привыкла проливать слёзы, и, кажется, она всю жизнь сдерживала это чувство. Сначала тихо, а потом всё сильнее её тело начало содрогаться от рыданий, которые она больше не могла сдерживать. Она плакала о своей сломанной жизни, о страхе, о незнакомом будущем и об этом давящем чувстве свободы, которое было одновременно и пугающим, и желанным.
Юджин обернулся на приглушённые всхлипы. Он молча наблюдал за ней несколько секунд, затем подошёл и положил руку ей на плечо.