Войдя внутрь, её уже ждал сотрудник, молодой человек с пустым, невыразительным лицом, который должен был объяснить обязанности.
— Пройдёмте, — сказал он и направился по коридору к лифту.
Лифт поднял их на тридцать пятый этаж. Двери открылись беззвучно, обнажив бесконечный белый коридор, освещенный холодным голубоватым светом. Мужчина проводил её в кабинет. В помещении было много столов с проекционными экранами, за которыми все работали, и было непонятно, кто чем занят: все что-то вносили в таблицы и что-то заполняли. Никто не разговаривал. Тишину нарушал лишь монотонный гул компьютеров и тихое шипение систем охлаждения. К Джулии подошёл роботизированный человек — «Манекен-6» — так назывались эти создания с искусственным интеллектом, но у них был статус робо-человека, и обращаться к ним нужно было так же, как и к обычным людям.
— Меня зовут мистер Манок, — представился он, его голос был идеально модулированным, лишенным каких-либо эмоциональных колебаний.
— Очень приятно, — откликнулась Джулия и двинулась к своему месту.
— Вы будете носить на подпись документы заключённым, опрашивать их и заносить всё в компьютер, — проинструктировал её Манок и провёл краткий инструктаж, сообщив, что передвигаться можно только по жёлтой разметке.
-Эти полосы были нанесены на пол в коридорах: от её стола одна вела к столовой, кабинету руководителя и к лифту, на котором она должна была спускаться к арестантам. «Отклонение от предписанного маршрута карается выговором и вычетом из пищевого пайка», — добавил он, и Джулия почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Джулия приступила к обязанностям, изучив всё необходимое. Она быстро вошла в роль нового сотрудника, несмотря на внутренние разногласия и старые привычки. Её стол был таким же, как и сотни других, а проекционный экран мигал тусклым, раздражающим светом. Первый же заключенный, к которому она спустилась, худой мужчина с потухшим взглядом, смотрел сквозь нее, безропотно подписывая бумаги дрожащей рукой. Его номер, а не имя, красовалось на груди: ЗК-774.
Незаметно прошло время до обеденного перерыва. Прозвенел звонок — компьютеры отключились, — персонал и робо-люди построились в идеально ровную колонну и направились в столовую. Люди сели за столы, а механические помощники встали к зарядным станциям. К столам подъехали автоматы с подносами и раздали еду. На этот раз это была коричневая желеобразная масса с вкраплениями неизвестного происхождения.
Джулия отметила, что питание здесь гораздо хуже, чем на её прежнем месте, и лишь сейчас осознала всю глубину своего падения. Она с трудом проглотила несколько ложек, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. После обеда все вернулись на свои места и продолжили трудиться.
Подошел Монок, принес бумажные документы.
Джулия:— Почему здесь все ещё пользуются бумагой? Это неэффективно, неэкологично и противоречит всем директивам о цифровизации. Разве не проще вести цифровой учёт?
Манок:— Протокол № 7-Щит. Бумажные носители признаны наиболее устойчивыми к кибератакам и электромагнитным импульсам. Здание является объектом повышенной опасности. Цифровая система дублируется физической на случай саботажа.
Джулия:— Но это же архаика! Данные можно потерять, испортить...
Манок:— Именно поэтому доступ к бумажным носителям имеют только избранные сотрудники моего уровня. Это дополнительный уровень безопасности. Ваша задача — доставить, а не анализировать. Рекомендую сосредоточиться на маршруте.
Джулия слегка покраснела от того, что её поставили на место; её внутренний мир все ещё сопротивлялся её понижению. Она молча взяла папку, её пальцы едва заметно дрожали от унижения и гнева.
Разобравшись с документами и формами, Джулия провела свой первый опрос. Её вопросы звучали механически, заученно, и она сама ужаснулась тому, как легко её голос приобрёл нужные, безразличные интонации.
После опроса Джулия отправляла протокол опроса на проверку и в ответ получала бумажные носители с выделенным разными цветами текстом.
Жёлтое выделение показывало, что этот текст нужно внести в компьютер, а красным выделенный текст — пропустить.
Джулия обратила внимание, что красным цветом выделены были просьбы или жалобы заключённых. Одна из жалоб была на плохое самочувствие, другая — на холод в камере. Все они были перечеркнуты жирной красной линией.