— Ты знаешь, что индивидуальные предпочтения ведут к хаосу. Мы — функциональная единица. Наша задача — работать. Как часы. Если одна шестерёнка даёт сбой, её заменяют. Ты хочешь замены?
Он встал и подошёл к ней. Не для того, чтобы прикоснуться, а чтобы увеличить давление своим присутствием.
— Подумай, Джулия. Расторжение партнёрства по причине репродуктивной несостоятельности. Что тебя ждёт? Лагеря? Или должность ещё ниже, чем сейчас? Ты готова к этому?
Она смотрела на него, и впервые за эти недели не видела в нём просто безликого исполнителя. Перед ней был фанатик. Идеальный продукт системы, веривший в её догмы больше, чем она сама когда-либо верила.
В ту ночь сцена повторилась, но на этот раз в ней была методичная, почти научная жестокость. Оливер действовал не как партнёр, а как техник, выполняющий сложную и неприятную работу. Его прикосновения были безжизненными, а взгляд холодным и оценивающим, будто он сверялся с невидимым чек-листом. Джулия закрыла глаза, сжав зубы до боли, и мысленно повторяла про себя: «Я винтик. Я шестерёнка. Я функциональная единица. Ничего не чувствую. Ничего не хочу».
Спустя несколько дней прибор, анализирующий состояние здоровья, снова выдал безжалостный вердикт: отрицательный результат. Загоревшийся красный индикатор был похож на глаз циклопа, насмехающегося над её тщетными попытками.
Оливер молча посмотрел на экран, потом на Джулию. На его лице не было ни злости, ни разочарования — лишь ледяное, окончательное спокойствие.
— Всё, — произнёс он. — Моё терпение лопнуло. Я подам запрос на расторжение партнёрства по причине репродуктивной несостоятельности партнёра.
Наступило утро, которого она ждала со страхом. Джулия проснулась раньше будильника, её сердце бешено колотилось. Приговор Оливера висел в воздухе, но формально всё ещё оставался частной угрозой. Официальный же вердикт системе должен был вынести медицинский осмотр, назначенный на сегодня. Она знала — после заключения врачей её статус будет официально понижен, а заявление Оливера получит веские основания. Но самая мучительная часть заключалась в ожидании. Осмотр был запланирован на самое окончание рабочего дня — стандартная процедура, чтобы сотрудники после анализа не отвлекались на лишние эмоции. Целый день. Целый день ей предстояло провести в этом казённом кабинете, делая вид, что ничего не происходит, в то время как внутри всё сжималось от леденящего предчувствия.
Оливер уже ушёл, не простившись и не оставив ей пайка. Пустой контейнер на столе был красноречивее любых слов. Их ячейка общества перестала функционировать. Теперь ей предстояло провести этот бесконечно долгий день в одиночестве, словно приговорённой, ожидающей наказания, которое назначена на шестнадцать ноль-ноль.
Глава 4: Допрос
На службе Джулия обходила с опросом очередные партии заключённых. Они отвечали быстро и уверенно, так как им предварительно вводили специальный препарат, после которого они выкладывали всё, не сдерживаясь. Вошедшая в очередную камеру, она не боялась: благодаря "программе усмирения" все заключенные получали препараты, подавляющие волю к сопротивлению и побегу. За всю историю учреждения не было зафиксировано ни одного случая нападения на персонал — во всяком случае, так утверждала официальная статистика.
Показания арестантов были схожи: почти все они пытались сопротивляться и призывать остальных к этому.
Просматривая список заключённых с именами, она наткнулась на запись:
— Приезжий.
— Имя: Юджин.
— Статус: злостный нарушитель. Иностранный агент.
— Тип нарушения: Нападение на охранника.
— Что нужно сделать: Добиться признания, что он иностранный агент, прибывший нарушить этот строй.
— Дополнительная пометка: Казнить прилюдно.
(Так власти удерживали в узде людей десятилетиями, запугивая и казня неверных.)
Обычная процедура не вызывала у Джулии опасений, но эта пометка "Казнить прилюдно" заставила ее почувствовать легкий холодок под стандартным комбинезоном. Возможно, именно поэтому стандартные препараты "усмирения" на этого заключенного не подействовали как следует?
Подойдя к его камере, она осмотрела его. Он смотрелся странно, не так, как все: одежда, стрижка, взгляд — всё было иным. Тёмные волосы средней длины, примерно семь-восемь сантиметров, были зачёсаны наверх — это было явным нарушением. Небритый примерно две недели; Джулия лишь однажды видела бороду такой длины — у посла с другой планеты. Карие глаза смотрели чётким, дерзким, несломленным взглядом, не как у остальных. Его запах пота чувствовался довольно сильно — ещё одно нарушение.