Глава 10
Возвращение на Камчатку было похоже на прыжок в ледяную воду. Резкий, шокирующий, выжигающий всё лишнее. Сразу же, с порога аэропорта, её поглотил вихрь дел: отчёты по конференции, внедрение новых схем, планерки, разбор полётов. Она работала с удвоенной, почти маниакальной энергией, как будто пыталась физически убежать от самой себя, от тяжёлого клубка чувств, привезённого из Сочи.
Ритм был спасительным наркотиком. В нём не было места ни тоске по несостоявшемуся разговору, ни боли от ледяного прощания Алексея, ни даже привычному раздражению на Валеру. Он словно стушевался, ведя себя тише воды, ниже травы — видимо, чувствовал вину за проигрыш и скандальный отъезд. Их общение свелось к бытовым односложным фразам. Кольцо на её пальце стало просто холодным куском металла.
И вот, спустя две с половиной недели, судьба подбросила ей последний, решающий аргумент. Случайно. Пошло. Как и всё, что было связано с ним.
Лада задержалась на работе допоздна, готовя квартальный отчёт. Ей нужно было распечатать документы, и она направилась к большому принтеру, который стоял в тихом коридорчике рядом с кабинетом секретарей. Дверь в их комнатку была приоткрыта, и оттуда доносился сдержанный, но отчётливый девичий смех. Смеялись Нина и Оля — молодые, всегда безупречно ухоженные девушки, чей рабочий день состоял из телефонных звонков, кофе и бесконечных пересуд.
Лада уже собралась пройти мимо, но её собственное имя, вылетевшее на высокой, ядовитой ноте, заставило её замереть как вкопанную.
— …ну, я не понимаю, что она в нём нашла, — говорила Оля (у неё был особый, сладковатый голосок). — Ну, жених, ну, кольцо. А он, между прочим, в прошлую пятницу у меня до пяти утра просидел. Говорит, Лада командировку себе выдумала, чтобы от него отдохнуть.
Лада не дышала. Пальцы, сжимавшие папку, похолодели.
— Да уж, отдыхала бы она с ним, — фыркнула Нина. — Валера-то в прошлом месяце, выпил лишнего, так всем рассказывал, что она у него в постели — бревно бревном. «Только работать и умеет, — говорил он, — а как женщина — ноль». Он с ней чисто из расчёта. Думает, раз уж она вытянула филиал, то и его наверх подтянет. А деньги её, мол, тоже лишними не будут.
Мир уменьшился до щели в приоткрытой двери и до ледяного огня в груди. Каждое слово было похоже на удар тупым ножом — беззвучным, глубоким, разрывающим внутренности. Бревно. Из расчёта. Деньги. Слова, которые отнимали у её пяти месяцев, у её надежд, у её стыдливых попыток сохранить отношения, даже последний намёк на смысл. Это была не измена. Это было глумление. Унизительная, пошлая сплетня, в которой она представала глупой, холодной дойной коровой, а он — циничным альфонсом.
Лада не помнила, как отошла от двери. Она вышла на улицу в промозглый вечер. Моросил дождь. Она стояла, не чувствуя капель, и дышала рвано, как после долгого забега.
Сначала хлынула волна боли. Острая, унизительная, от которой свело желудок. Её предали. Не просто обманули — вытерли о неё ноги, обсудили в грязных подробностях, посмеялись над её чувствами и над её телом. Это было так низко, что не укладывалось в голову.
А потом… потом случилось странное. Глубокий вдох. Ещё один. И вместе с ледяным воздухом в неё стала проникать невероятная, трезвая, почти безумная ясность.
Она даже рассмеялась. Коротко, хрипло, беззвучно. Слёзы на глазах тут же высохли.
«Бревно». Сказал человек, который ни разу не поинтересовался у нее как прошел день, не поддержал в трудную минуту, не увидел в ней ничего, кроме должности и кошелька.
«Из расчёта». Ирония судьбы! Она-то как раз хотела семьи, тепла, детей. А он — карьерного лифта и денег.
«Ходит зачем-то по ночам к секретарше». И не мучается угрызениями совести, а хвастается.
Вся эта грязь, весь этот низкопробный сериал, в котором она невольно играла главную роль дуры, вдруг перестал быть её болью. Он стал… освобождением. Чётким, недвусмысленным знаком, выведенным жирным шрифтом на грязной стене: «ТУПИК. ВЫХОДА НЕТ. РАЗВОРАЧИВАЙСЯ».
И она развернулась.
Ощущение было не горьким, а лёгким. Как будто с неё сняли тяжёлый, мокрый плащ, под которым она шла все эти месяцы. Всё встало на свои места. Его внезапное предложение. Странное охлаждение после помолвки. Его зависть к её успехам. Его тяга к легким деньгам. Это не было странностями характера. Это была его стратегия. И она, Лада Крылова, лучший стратег в регионе, её проглядела. Просчиталась в самом важном проекте — в своей жизни.