Она посмотрела на своё отражение в тёмном окне офисного здания. Женщина в строгом костюме, с собранными волосами, с прямым, бесстрастным взглядом. Не бревно. Сила. Сила, которая только что получила неопровержимые доказательства своей ошибки и не стала плакать. Она стала свободной.
Вернувшись в кабинет, она первым делом сняла обручальное кольцо. Не дрожащей рукой, а твёрдыми, уверенными пальцами. Положила его в дальний угол ящика стола, где лежали скрепки и сухие стержни от ручек. Пусть поблестит там.
Потом она взяла телефон и набрала номер Валеры. Он ответил с громким фоновым шумом, будто был в баре.
— Лад? Что-то случилось?
— Да, — её голос звучал ровно, спокойно, без тени эмоций. — Случилось. Ты сегодня освободишь квартиру. Заберёшь свои вещи. Ключи оставь под ковриком. Всё.
— Что? Ты о чём? — в его голосе прозвучала паника.
— Я о том, что игра закончена, Валера. Ты проиграл. Или, если точнее, — она сделала микроскопическую паузу, — раскрыл карты. Больше мне от тебя ничего не нужно. Ни тебя, ни твоего мнения о моих… постельных талантах. Всё. Убирайся из моей жизни!
Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Потом отключила телефон.
В тишине кабинета её охватило не горе, а странное, тихое ликование. Чистое, холодное, как камчатский воздух. Мир не рухнул. Он, наконец, встал на свои, твёрдые, незыблемые основания. Теперь в нём не было надоевшего жениха. Зато было море работы. Было море за окном. И было молчаливое, ледяное, недостижимое воспоминание о другом взгляде. О взгляде, в котором она была не «бревном», а женщиной, о которой грезят. И мечтой о трёх детях, которая теперь снова стала только её мечтой — чистой и ничем не запятнанной.
Она открыла ноутбук. Курсор мигал на чистом листе. Пора было строить новую стратегию жизни. Уже только для себя одной.
Глава 11
Месяц.
Тридцать один день.
Семьсот сорок четыре часа, которые Алексей Громов потратил на то, чтобы выжечь калёным железом одну-единственную, навязчивую картинку из памяти. И проиграл.
Работа не спасала. Она помогала, как морфин помогает при ампутации — притупляя остроту, но не убирая саму боль. Он нырял в дела с остервенением затравленного зверя, проводил совещания до ночи, лично вникал в проекты, которые обычно делегировал. Подчинённые шептались, что генеральный после той конференции стал ещё жёстче, ещё более неумолимым и замкнутым. Они не знали, что эта жестокость была направлена вовнутрь, на самого себя. За запрет думать о ней. За слабость, позволившую себе мечтать.
Но запретный образ прорывался по ночам. В душной тишине пентхауса его преследовало не столько её лицо, сколько ощущение: тепло её ладони во время танца, звук её смеха на той дикой сочинской полоске пляжа, глубокая, уязвимая серьёзность в карих глазах, когда она говорила о трёх детях. И тут же, к этому образу, как гнилой придаток, прирастал другой — небритый, помятый, с пустыми глазами. Он. Тот, кто имел право на всё это. Кто спал рядом с ней, дышал одним воздухом, трогал её кожу.
От этой мысли Алексей вставал и шёл к окну, сжимая стакан с виски так, что пальцы белели. Ревность, которую он считал недостойной, низменной эмоцией, пожирала его изнутри тихим, ядовитым пламенем. Он нормально не спал. Он почти не ел. Женщин не было вообще. Однажды ассистентка, давно с ним флиртовавшая, задержалась после работы с явным намёком. Он взглянул на её идеальную укладку, на наигранно заинтересованный взгляд, на пустоту за этим взглядом — и вежливо, но неумолимо попросил принести свежий отчёт по Азии. Она была красива, умна, но в ней не было того. Не было ни этого стального стержня, ни этой странной, смешанной силы и нежности, ни честности желаний. Он измерил всех одной меркой — ею — и все оказывались пустышками.
И вот, словно насмешка судьбы, в его календарь врезалась эта командировка. Петропавловск-Камчатский. Заключение стратегического партнёрства с крупнейшей логистической компанией «Тихоокеанский тракт». Сложная, многоходовая сделка, от которой зависело всё тихоокеанское направление. И в графе «ключевой контакт и эксперт со стороны «Арктика Продукт» значилось: «Крылова Лада Сергеевна. Региональный менеджер».
Он получил файл с её контактами и расписанием встреч, и буквы её имени жгли экран. Он должен был лететь туда. Должен был провести три дня в одном городе с ней. Должен был снова увидеть её, говорить с ней, работать бок о бок. И, с высокой вероятностью, снова увидеть его — вместе с ней, в её жизни.