Прервав её на полуслове о логистических цепочках, он спросил, стараясь, чтобы голос звучал просто вежливо-заинтересованно, а не как у человека, чьё сердце колотится как сумасшедшее:
—Кстати, Лада Сергеевна, я заметил… Вы не носите обручальное кольцо. Если не секрет, всё в порядке?
Он смотрел не на неё, а в окно, но всем существом ловил её реакцию. Видел, как её пальцы на мгновение сжали край папки. В салоне наступила короткая, густая пауза, наполненная только шумом двигателя.
— Всё в порядке, Алексей Викторович, — её голос прозвучал ровно, но в нём послышалась та самая новая, твёрдая интонация. — Более чем. Мы с Валерием расстались. Оказалось, он не тот человек, который мне нужен.
Каждое её слово было как бальзам и как топливо для новой, зарождающейся в нём решимости.
—Жаль, — автоматически, по светскому шаблону, сказал он, хотя внутри ликовал.
—Не стоит, — она ответила быстро, почти резко. И затем, после небольшой паузы, добавила уже тише, но с такой пронзительной искренностью, что ему захотелось тут же взять её руку: — Я теперь чётко понимаю, чего хочу. Мне нужна крепкая семья. А для этого нужен… надёжный человек. Тот, кто не сбежит при первых трудностях. Кто не испугается ответственности. Кто будет партнёром во всём. И уж тем более — не бросит с детьми, если что-то пойдёт не так.
Она говорила о принципах, но для Алексея это была точнейшая карта, инструкция к его собственным действиям. Каждое её «надёжный», «ответственный», «партнёр» било точно в цель, в самое ядро его самоощущения. Он был именно таким. И он мог это доказать.
Ликование внутри начало кристаллизоваться в холодный, ясный, стратегический план. Первый, самый важный барьер пал. Она свободна. Теперь главное — не спугнуть, не наломать дров сгоряча. Действовать постепенно. Уверенно.
— Это очень зрелая позиция, — сказал он, наконец повернувшись к ней. Его взгляд был уже не директорским, а глубоким, внимательным. — И правильная. С такими жизненными установками ошибиться сложно.
Он дал паузу, чтобы слова закрепились. Потом плавно вернул разговор в деловое русло, но его мысли уже работали на десятилетие вперёд.
План вырисовывался со скоростью вспышки. Шаг первый, самый легкий: блестяще провести эти переговоры, показать ей себя в деле, как равного, как лидера. Шаг второй: найти вескую, железобетонную причину для её перевода в московский головной офис. Новый масштабный проект, курирование направления… Что-то, от чего она не сможет отказаться профессионально. Шаг третий: Москва. Там, вдали от воспоминаний о прошлом, на нейтральной территории, где он будет не редким гостем, а частью её ежедневной реальности, начать действовать. Неторопливо, настойчиво, последовательно. Доказать делом, а не словами. Своей надёжностью, своим умением решать проблемы, своим отношением.
Он смотрел на её профиль, на сосредоточенный взгляд, устремлённый в окно на приближающиеся корпуса заводов. Она хочет троих детей, — пронеслось у него в голове с новой, теперь уже не болезненной, а ликующей силой. От такого мужчины, каким являюсь я. С такими глазами, как у неё. С её умом и моей решимостью.
«Завоюю, — прошептал он про себя, поворачиваясь к документу на планшете, за которым уже не видел ни цифр, ни букв. — Не сомневайся. Лучшего мужа и отца для своих детей ты не найдёшь. И я сделаю всё, чтобы ты в этом убедилась сама».
И впервые за долгий месяц в его душе воцарился не холод отчаяния, а жаркая, уверенная тишина перед решающим наступлением. Путь был ясен. Цель — вот она, в метре от него, в идеальном графитовом костюме, пахнущем нежными духами и свободой. И Алексей Громов никогда в жизни не чувствовал себя таким собранным, таким живым и таким безоговорочно готовым к битве. Теперь всё зависело только от него.
Глава 16
Оказавшись в замкнутом пространстве машины с Алексеем, Ладу накрыло волной такого острого, почти непереносимого физического притяжения, что у неё на мгновение перехватило дыхание. Он был так близко. От него пахло холодным воздухом, дорогим парфюмом с древесными нотами и той особой, манящей энергией силы, которая исходила от него всегда. Каждая клетка её тела отзывалась на его присутствие мелкой дрожью, которую она с усилием подавляла. Она была профессионалом. Сейчас — на работе. «Соберись, — приказала она себе. — Ты не девочка, ты — лучший региональный сотрудник. Начни с дела».
И она начала. Голос звучал ровно, пальцы уверенно листали документы на планшете. Она показывала и говорила, создавая между ними надёжный, понятный барьер из рабочих терминов. За этим барьером можно было спрятать бешеный стук сердца и желание просто смотреть на него, впитывая каждый жест, каждый поворот его головы.