—Это отличные новости, Лада, — его голос прозвучал низко, удовлетворённо. — Компания приобретает не просто сотрудника, а стратегический актив.
Она улыбнулась в трубку, чувствуя, как щёки горят.
—Спасибо за доверие. Но мне потребуется время, чтобы всё организовать здесь. Передать дела заместителю, собрать вещи, решить вопрос с квартирой в Москве… Думаю, две недели — минимальный реалистичный срок.
— Квартира, — повторил он, и в его тоне появились деловые, решительные нотки. — Этот вопрос можно снять с вашего списка. У компании есть служебные апартаменты, в доме, который находится в пяти минутах ходьбы от головного офиса. Квартира хорошая, но пустует уже давно. Это будет логично и удобно: вам не придётся тратить время на долгие поездки, особенно в первое время. Рассматривайте это как часть пакета условий.
Предложение было настолько щедрым и… личным, что Лада на миг растерялась. Чувство неловкости смешалось с благодарностью. Она не хотела выглядеть должницей, но отказываться от такого удобства было бы глупо.
—Это… очень заманчивое предложение. Я подумаю…
—Я ожидаю от вас серьёзной отдачи в работе, — мягко, но чётко парировал он. — А для этого нужны комфортные условия. Не вижу в этом ничего, кроме здравого смысла. Итак, договорились? Две недели на Камчатку, а затем — ваши апартаменты в Москве ждут.
В его голосе прозвучала та самая, не оставляющая пространства для возражений, уверенность лидера. И в данном случае, ей это было только на руку.
—Договорились, — сказала она, и в её голосе впервые за весь разговор прозвучала лёгкая, счастливая усталость. — Спасибо. За всё.
— До встречи в Москве, Лада. Удачного завершения дел.
Он положил трубку, не дав разговору скатиться в сентиментальность. Это было правильно. Профессионально. Но последние слова «до встречи в Москве» звучали для неё как самое сладкое обещание.
На следующее утро она приехала в отель, чтобы попрощаться перед его вылетом. Он был уже в холле, с чемоданом, таким же собранным и безупречным, как и он сам. Их прощание было коротким и публичным — рукопожатие, кивок, стандартные пожелания удачного полёта и продуктивной работы. Ничего лишнего. Но когда его пальцы сжали её ладонь, они задержались на долю секунды дольше необходимого. И его взгляд, тёмный и интенсивный, сказал гораздо больше слов: «Жду. Не задерживайся».
Она смотрела, как его машина скрывается за поворотом, и чувствовала странную смесь пустоты и ликования. Теперь здесь, на Камчатке, она была уже словно на чемоданах. Её мир уменьшился до списка дел, которые отделяли её от новой жизни.
Две недели пролетели в бешеном вихре. Передача дел была быстрой и эмоциональной — команда не хотела её отпускать, но многие гордилась её взлётом. Родители встретили новость с недоумением и тревогой: «Москва! Это же далеко! Там одна суета!», но в их глазах она, наконец, увидела не разочарование, а смутную гордость. Дочь стала настолько важной, что её зовут в самую столицу, к самому генеральному.
Сбор вещей стал ритуалом прощания с прошлым. Она брала с собой только лучшее, только то, что соответствовало будущей Ладе — деловой, столичной, той, что будет рядом с ним. Платье абрикосового цвета, конечно, заняло почётное место в чемодане.
Мысли о служебной квартире не покидали её. Это был и подарок судьбы, и ловушка. Это сделает её зависимой от компании, от него. Она отогнала сомнения. Риск был частью её игры. Игры, в которую она вступила с открытыми глазами и горящим сердцем.
В последний вечер перед вылетом Лада стояла на том же балконе. Прохладный ветер с океана трепал её волосы. Она смотрела на огни Петропавловска, на тёмный силуэт бухты.
Завтра Москва. Завтра — новый воздух, новый ритм, новые вызовы. И он. Алексей Громов. Не недостижимая мечта на горизонте, а реальный человек, её новый босс, предложивший ей руку — и в карьере, и, возможно, как она всё смелее надеялась, в чём-то большем.
Лада глубоко вдохнула солёный воздух в последний раз. Прощай, Камчатка. Здравствуй, новая жизнь. Она была готова.
Глава 19
Две недели.
Для Алексея они растянулись в мучительную, вечность, каждый день которой был отмечен на календаре нервным отсчётом. Он, привыкший к стремительным темпам и мгновенным результатам, впервые ощутил время как физическую пытку. Его обычно безупречная концентрация давала сбои: на совещаниях он ловил себя на том, что смотрит не на графики, а в окно, представляя, как она в этот момент упаковывает вещи в картонные коробки на другом конце страны.