Лада слушала, слегка затаив дыхание. Он говорил о таком сокровенном, что это смывало последние остатки субординации.
—Да, — кивнула она. — Именно так. Мне не хватало… друзей. Шума. Чтобы дом был наполнен не тишиной, а гамом, ссорами, общими секретами. Чтобы любви и заботы хватало не на одного, а щедро раздавалось направо и налево. Кажется, странным?
—Нет, — твёрдо сказал он. — Это по-человечески. И очень великодушно. Не каждый готов делиться любовью родителей…
Они помолчали, каждый погружённый в свои воспоминания. Алексей смотрел на неё, на тёплый свет в её глазах, и видел не просто красивую, умную женщину, а родственную душу. Человека, который вынес из детства не травму одиночества, а созидательную мечту. Такую же сильную и конкретную, как и его собственную.
— Значит, мы оба… «проекты» своих родителей, — с лёгкой иронией произнесла Лада, словно читая его мысли.
— Да. Только я стал проектом по восстановлению семейного статуса и капитала, — он усмехнулся. — А вы — проектом по безграничной реализации всех надежд.
— Зато теперь мы выросли и оба можем строить свои проекты. С нуля. Такие, какие сами захотим, — сказала она мягко, и её слова повисли в воздухе, наполненные двойным смыслом.
Он не стал развивать эту тему вслух. Просто кивнул, чувствуя, как между ними устанавливается новая, глубокая связь взаимопонимания.
— Пора возвращаться, — сказал он, взглянув на часы. — А то ваш первый рабочий день так и закончится на стратегическом ланче.
Обратная дорога в офис была уже иной. Они шли рядом, и тишина между ними была не неловкой, а комфортной, наполненной общими мыслями.
Он проводил Ладу до её нового кабинета — светлого, просторного, с видом на Москву-реку.
— Вот ваша территория, заместитель, — сказал он, останавливаясь на пороге. — Осваивайтесь. Если что-то нужно — мой кабинет рядом.
— Спасибо, Алексей, — ответила она, опуская «Викторович». Просто «Алексей». И это прозвучало так же естественно, как их разговор за ланчем.
Он закрыл за собой дверь, оставив её одну. Лада подошла к огромному окну, прислонилась лбом к прохладному стеклу. Первая половина дня была эмоциональными американскими горками: шок, ревность, защита, а теперь — это тихое, пронзительное признание в одиночестве, которое объединило их больше, чем любая профессиональная симпатия.
Она глубоко вдохнула и повернулась к столу. На нём уже лежала стопка папок, ноутбук, корпоративный телефон. Лада села в кресло, провела руками по гладкой поверхности стола. Да, она приступала к работе. Но впервые за долгое время работа не была единственной целью. Она была частью пути. Пути, который, как она теперь почти не сомневалась, вёл к нему.
Глава 23
Рабочий день закончился, но тишина, опустившаяся на офис, не принесла Алексею покоя. Он сидел у себя в кабинете, уставившись в потолок, и отчаянно искал повод. Повод, который не выглядел бы нарочитым, нелепым или слишком агрессивным. Просто... зайти.
Идея пришла внезапно и была до идиотизма проста. Он почти рассмеялся сам над собой. Генеральный директор холдинга, строящий многоходовые корпоративные комбинации, опускается до уровня «соседа по общежитию». Но лучшего варианта его взвинченное воображение не предлагало.
Он подождал ещё полчаса, давая ей время дойти до квартиры, возможно, переодеться, расслабиться. Потом вышел из своего пентхауса и спустился на её этаж. Перед её дверью он на секунду замер, поправил воротник свитера (он сменил костюм на что-то более домашнее — тёмные брюки и простой серый свитер) и нажал на кнопку звонка.
Дверь открылась не сразу. Он услышал торопливые шаги из глубины. Лада предстала перед ним в мягких лосинах и просторной футболке, с влажными, собранными на скорую руку в пучок волосами. На лице — следы усталости и лёгкое удивление.
— Алексей? Всё в порядке? — её взгляд мгновенно стал собранным, деловым, как будто она ожидала срочного рабочего вызова.
— Всё в порядке, простите за беспокойство, — он сделал шаг назад, демонстрируя отсутствие намерения врываться. — У меня случилась небольшая бытовая катастрофа. Закончился сахар. Совсем. А чай пить… хочется. Неловко просить, но... нет ли у вас немного?