— С одним «ключевым сотрудником», говоришь? Не женского пола, часом? И имя у неё, случайно, не Лада Крылова?
Алексей стиснул зубы. Новости, видимо, докатились и до него.
— Да. Поможешь? Подыграешь?
— Лёш, да я ради такого зрелища готов не только подыграть, а целый спектакль с балетом организовать! — Константин захохотал. — Железный Громов, строивший империю без единой слабости, наконец-то споткнулся о красивую женщину. Да ещё так, что готов инсценировать командировку. Это же исторический момент!
— Костя, — голос Алексея стал предостерегающе ровным.
— Ладно, ладно, не кипятись, — Орлов с трудом сдерживал смех. — Помогу. Всё организую. Встречу, покажу угодья, устрою ужин при свечах на частной веранде с видом на море, даже оркестр закажу, если надо. Только скажи — всё серьёзно?
— Да, — коротко бросил Алексей, чувствуя, как неловкость смешивается с облегчением. — Серьёзнее не бывает. Жениться хочу. Детей от неё хочу.
—Тогда всё получится, — в голосе Константина исчезла насмешка, осталось лишь дружеское участие. — Вези свою Ладу. Место будет готово. Только, смотри, не облажайся. Таких, судя по слухам, раз в жизни встречают.
— Не собираюсь, — твёрдо сказал Алексей. — Я просто собираюсь наконец-то сказать ей то, что давно должен был сказать. Без этих дурацких игр.
— Ну, слава богу. А то я уже думал, ты совсем ухаживать за женщинами разучился. Билеты брать? Встречать?
— Билеты я сам оформлю. Встречай нас в Геленджике, будем в одиннадцать утра в Аэропорту. И, Костя… спасибо.
— Не за что. Рад, что ты, наконец, нашёл свою судьбу. Удачи, друг.
Алексей положил трубку. План был запущен. Завтра утром он вызовет Ладу к себе, объявит о срочной командировке, и они улетят. Прочь от работы и офисных интриг. Там, где пахнет морем и кипарисами, а не кофе и стрессом, он перестанет быть её боссом. И наконец-то станет тем, кем хочет быть — её мужчиной. Осталось только дождаться утра и сделать первый, самый важный шаг.
Глава 27
Понедельник Лада встретила, как и планировала, в безупречном виде — строгий тёмно-синий костюм, собранные волосы, безукоризненный макияж. Она вошла в офис с высоко поднятой головой, готовая к любым косым взглядам коллег. И они не заставили себя ждать.
Девушки на ресепшен многозначительно переглянулись при виде неё. Секретарь Алексея Антон, передавая ей документы, покраснел и пробормотал что-то невнятное. Но самое явное подтверждение пришло из открытой двери кабинета отдела логистики, откуда долетал уверенный, насмешливый голос Дмитрия Липова:
--…Ну я же говорю, у наших боссов свои причуды. Можно всю пятницу потратить на подготовку… гм, «презентаций», а в восемь вечера сорвать все планы из-за внезапной «срочности». Зато теперь мы все знаем, какие аргументы в нашей компании работают быстрее цифр.
Ладу будто окатили ледяной водой. Дмитрий не просто злился — он пытался сделать из нее виновницу произошедшего. И делал это изощрённо, превращая её из профессионала в предмет похабных шуток и намёков. Её пальцы сжали папку так, что картон затрещал. Сила, с которой она себя сдерживала, чтобы не ворваться туда и не устроить сцену, отдавалась металлическим привкусом во рту.
Именно в этот момент её телефон тихо пропищал. Сообщение от Антона: «Алексей Викторович просит вас зайти в кабинет. Срочно».
Сердце ёкнуло. Вот он, ответ. Каким он будет?
Она вошла в его кабинет, закрыв дверь, отсекая сплетни Дмитрия. Алексей сидел за столом, погружённый в документы. Он выглядел… обычным. Собранным, деловым, абсолютно недоступным. Подняв на неё взгляд, он не улыбнулся. Его глаза были нейтральны, как экран выключенного монитора.
— Крылова, садитесь, — кивнул он на стул. — Срочное изменение в графике. Завтра утром нам предстоит рабочая командировка в Краснодарский край. Нужно провести инспекцию площадки и провести предварительные переговоры по организации итоговой конференции.
Он говорил ровным, лишённым эмоций голосом, как будто между ними не было ни пятничного срыва, ни этих мучительных выходных, ни слухов, которые в этот момент клубились за дверью его кабинета. Он делал вид, что ничего не произошло.
В груди Лады что-то болезненно сжалось. Разочарование, горькое и острое, подступило к горлу. Опять. Опять этот сухарь. Опять игра в начальника и подчинённую. Она ждала объяснений, хоть какого-то намёка, признака того, что события пятницы для него что-то значили. А он говорил о графиках и площадках.