— Я… понимаю, — с трудом выдавила она, заставляя свой голос звучать так же ровно. — На сколько дней? Какие документы подготовить?
— На неделю. Все данные и бриф по проекту вам направит Антон. Вылет в 7:30 из Внуково. Встречаемся в возле подъезда. Вместе поедем на такси.
Он оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на неё. И в этот миг, где-то в глубине его стальных глаз, мелькнула едва уловимая искра. Не тепла, нет. Скорее, вызова. Или… скрытого намерения. Его взгляд скользнул по её безупречному костюму, будто отмечая её боевую готовность, и снова стал непроницаемым.
— Есть вопросы? — спросил он.
— Нет, Алексей Викторович, — автоматически ответила она.
—Тогда… на сегодня вы свободны. Можете ехать домой, собираться в поездку.
Это было откровенным провалом. Она вышла из кабинета, чувствуя себя одновременно обозлённой и сбитой с толку.
Весь оставшийся день она механически делала дела, готовясь к отъезду, но мысли её были там, в его кабинете. За его ледяной маской. Зачем? Если ему всё равно, зачем устраивать этот спектакль с командировкой именно сейчас, на следующий день после скандала? Чтобы выдернуть её из поля сплетен? Или… потому что эти сплетни наконец заставили его действовать?
И тут её осенило. Это же очень похоже на него. Не объясняться, не оправдываться. Действовать. Создавать новые условия, менять правила игры. Увезти её подальше от офисных сплетников. Туда, где они будут одни. Не начальник и заместитель, а просто мужчина и женщина.
Надежда, осторожная и горячая, снова начала пробиваться сквозь толщу обиды и разочарования. Он не проигнорировал произошедшее. Он ответил своим способом. Не словами, а делом.
И больше она уже ни о чем не думала, только лишь о том, что положить в чемодан. Строгий костюм для переговоров — обязательно. А ещё… она открыла шкаф и достала то самое платье. На всякий случай. Потому что если её догадка верна, то деловой инспекцией дело может и не ограничиться. И на этот раз она готова была встретится с ним лицом к лицу, вдали от чужих глаз.
Глава 28
Ровно в шесть утра у подъезда их дома стояло длинное чёрное бизнес-такси. Алексей, уже ожидающий у лифта с чемоданом, в дорожной куртке и тёмных очках, кивнул ей, когда она вышла.
В машине царила напряжённая тишина, нарушаемая только тихими звуками радио. Они сидели на расстоянии, каждый у своего окна, погружённые в свои мысли. Алексей просматривал что-то на планшете, но она чувствовала, что это для вида. Его внимание было приковано к ней, она ловила его скрытые взгляды в отражении в стекле.
«Неделя, — крутилось у неё в голове. — Он забронировал всё на неделю. Это не срочная двухдневная инспекция, за неделю наш привычный мир может полностью измениться».
В самолёте, устроившись в креслах бизнес-класса, он наконец нарушил молчание, отложив планшет.
-- Поскольку мы будем тесно взаимодействовать с принимающей стороной, тебе стоит знать некоторые детали, — начал он, глядя в иллюминатор на уходящую взлётную полосу. — Константин Орлов, наш партнёр, — мой давний друг. Мы начинали примерно в одно время, помогали друг другу. Сейчас у него сеть отелей на побережье.
Он сделал паузу, и в его голосе появились несвойственные ему мягкие, почти грустные ноты.
-- Три года назад умерла его жена. Рак. С тех пор он закрылся от мира. Практически не появляется в своём офисе, управляет делами удалённо. Живёт на вилле под Геленджиком. Всё своё время посвящает детям. У него двойняшки, Лера и Юра, им по шесть лет.
Лада слушала, затаив дыхание. Этот рассказ выставлял Алексея в новом свете — не как генерального директора, а как человека, способного на глубокую дружбу и сочувствие.
-- Поэтому, — продолжил он, обернувшись к ней, — мы остановимся у него. Все встречи и обсуждения будем вести там же. На локацию для конференции выедем один раз, для формальности. Основная работа будет в его доме. Там… особая атмосфера.
-- Хорошо, — тихо сказала Лада. — Спасибо, что рассказали.
Он кивнул и снова замолчал, но теперь тишина между ними была уже не такой напряженной. В ней появилось доверие и лёгкая, едва ощутимая нить понимания.
Встречал их в аэропорту Краснодара сам Константин. Высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, с усталыми глазами, но искренней улыбкой. Он обнял Алексея по-братски, хлопнул по спине, а потом его взгляд упал на Ладу. В его глазах не было ни намёка на мужскую оценку или любопытство, только открытое, доброжелательное внимание.