Лада ответила ему с той же силой, выпустив на волю всё своё накопившееся желание, всю досаду, всё ожидание. Её руки впились в его волосы. Шёлковый пояс халата развязался от одного движения его руки. Ткань соскользнула с её плеч и упала бесшумным облаком к их ногам, на холодный паркет прихожей.
Он оторвался от её губ, его дыхание было прерывистым. Он окинул её взглядом, полным такого обожания и голода, что у неё перехватило дыхание. Без слов, одним движением он подхватил её на руки. Она обвила его шею, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя жар его кожи сквозь одежду.
Он нёс её к кровати, не сводя с её лица темного, безумного взгляда. В полумрак, освещённый только последними лучами заходящего солнца.
Больше не было нужды в словах. Было только это — стремительное, неудержимое слияние, в котором растворялись все границы, все должности, всё прошлое.
Её ответом был поцелуй. Нежный вначале, потом всё более жадный, отчаянный. Она целовала его, как тонущая целует воздух. Он отвечал ей с той же силой, увлекая за собой. Их руки искали друг друга под тканями одежды, срывали препятствия.
Они рухнули на кровать, сплетаясь в единое целое. На этот раз не было места сомнениям, играм, правилам. Был только он и она, страх, преодолённый и превратившийся в страсть, и тихий шёпот моря за окном, который теперь звучал для них как одобрение.
Алексей наконец-то показал ей, как он к ней относится. Не на словах, а языком прикосновений, поцелуев, каждым вздохом. Он был нежен и неистов одновременно, как будто хотел за один раз вручить ей всю ту любовь, которую так долго прятал. И Лада принимала её, отдавая взамен всё, что копила в себе все эти месяцы ожидания.
Испуг, слёзы, страсть — всё смешалось в один вихрь, уносящий их в место, где не было ни прошлых обид, ни будущих страхов. Только настоящее. Только они. Наконец-то.
Глава 31
Утро застало их в сплетении тел, простыней и тишины, нарушаемой только ровным дыханием и далёким шумом моря за окнами. Первые лучи солнца робко пробивались сквозь жалюзи, вырисовывая золотые полосы на коже, одеяле, на лице Алексея, который уже не спал, а смотрел на неё.
Лада шевельнулась, открыла глаза и встретилась с его взглядом. В нём не было ни вчерашней неистовой страсти, ни привычной деловой остроты. Было ленивое, глубокое блаженство и немое восхищение. Он притянул её ближе, и она уткнулась лицом в его шею, вдохнув знакомый теперь запах его кожи, смешанный с её духами и сексом.
— Почему? — прошептала она в полумраке, проводя пальцами по его груди. — Почему ты так долго тянул? Я уже начала думать, что мне всё показалось.
Он глубоко вздохнул, его рука скользнула по её спине.
— Боялся, — признался он на удивление просто. — Боялся спугнуть. Ты была… нет, ты есть — самое важное, что случилось со мной за долгие годы. Я видел, как ты смотришь на меня тогда, в Сочи. Чувствовал это притяжение. Но ты была несвободна, хоть и несчастлива. А потом стала свободна, но… ты только что вырвалась из этих кошмарных отношений. Мне казалось, если я накинусь на тебя сразу, как голодный волк, ты увидишь во мне лишь замену тому придурку. Только желание, а не… — он запнулся, подбирая слова.
— А не что? — она приподнялась на локте, глядя ему в глаза.
— А не то, что было на самом деле. Что есть. Я хотел, чтобы ты сначала влюбилась в меня. В мужчину. А не в босса, который может всё. Чтобы ты увидела меня не в пиджаке на переговорах, а вот так. Человека. Со своими страхами, глупостями, с этой дурацкой ревностью. А уже потом… уже потом я бы тебя соблазнил. Медленно. Нежно. Как ты того заслуживаешь.
Она слушала, и её сердце таяло. В его словах была трогательная, почти детская наивность в смеси с его железной волей.
— Дурак, — выдохнула она, и в её голосе не было упрёка, только нежность. — Полный, безнадёжный романтик под маской циника. Я влюбилась в тебя ещё в Сочи. На том самом диком пляже, когда ты рассказывал про свой первый бизнес. Или, может, даже раньше, когда ты слушал мою презентацию, не сводя с меня глаз. Я ждала. Ждала, когда же ты сделаешь этот шаг. Но ты только смотрел. И уходил. И молчал. Мне стало казаться, что я всё выдумала. Поэтому я… готова уже была пойти на отчаянные меры по твоему соблазнению.
Он рассмеялся — тихим, счастливым смехом, от которого всё её тело отозвалось вибрацией.