За столом, в лучах яркого южного солнца, сидел Константин. Перед ним стояла нетронутая чашка холодного кофе. Рядом, непривычно тихие и сонные, клевали носом Лера и Юра, уткнувшись в тарелки с кашей. В воздухе висела тяжёлая, гнетущая тишина.
Константин поднял на вошедших глаза. В них не было обычной дружеской теплоты, только усталая пустота и беспомощность.
— Присаживайтесь,— глухо сказал он.
Алексей, почувствовав неладное, осторожно спросил:
— Костя, что случилось? Дети нездоровы?
— Дети в порядке,— Константин провёл рукой по лицу. — Это у меня… проблемы. Сегодня утром уволилась Анна. Моя помощница. Личная. Правая рука. Пять лет всё держалось на ней. Ты же знаешь…
Он говорил монотонно, будто зачитывал некролог.
— Она сказала, что устала. Что не может больше жить в этом… мавзолее памяти. Что ей нужна своя жизнь. И уехала на первом же рейсе в Москву. Дети её обожали, она им заменяла... гм. А теперь я… не знаю, что делать.
Он посмотрел на Ладу и Алексея, на их сплетённые пальцы, на их сияющие, отдохнувшие лица, и в его взгляде мелькнула не зависть, а горькая, искренняя радость за них.
— Извините, что омрачаю ваше утро. Я искренне рад за вас. По вам видно. Просто… у меня сейчас голова не работает. Искать кого-то нового, впускать в дом чужого человека… я не могу. Не сейчас.
Лада сжала руку Алексея. Она видела боль за друга, понимала её. Потеря опоры, когда сам едва держишься, — это страшно. Алексей помолчал, обдумывая. Потом отпустил её руку, подошёл к буфету, налил себе и Константину по чашке кофе и сел напротив.
— Костя, забудь про работу. Нашу конференцию, все обсуждения — откладываем. На неопределённый срок. Пока ты не разберёшься со своими личными делами.
Константин безнадёжно махнул рукой:
— Да какая разница…
— Есть разница,— твёрдо сказал Алексей. — Ты друг, у которого беда. Мы подождём. И раз уж мы здесь… — он обменялся с Ладой быстрым взглядом, в котором читалось полное согласие, — …можем пока внести коррективы в планы.
Он повернулся к Ладе, и его глаза смягчились.
— Я давно хотел тебя свозить в Сочи. Показать то самое место, где я начал свой первый бизнес. Познакомить с родителями. Они как раз сейчас на своей даче возле моря. Если ты, конечно, не против?
В его словах было больше, чем просто предложение. Это было признание. Приглашение в свою жизнь, к самым близким людям. Лада почувствовала, как комок подкатывает к горлу от нежности. Она кивнула, не в силах вымолвить слова.
— Мы съездим на пару дней, — продолжил Алексей, обращаясь к Константину. — А ты тем временем… подумай, что делать. А когда вернёмся — поможем тебе с поисками, если будет нужно. Или придумаем что-то ещё. Договорились?
Константин смотрел на него, и в его усталых глазах наконец появилась слабая искорка благодарности. Он кивнул.
— Спасибо, Лёш. Правда. Поезжайте. Познакомь Ладу с родителями, мама будет счастлива.
Завтрак прошёл тихо. Дети, почуяв настроение отца, почти не шумели. Но когда Лада и Алексей, уже собравшие легкие сумки, прощались в прихожей, Лера вдруг подбежала к Ладе и прошептала:
— Вы хорошая. И дядя Лёша тоже. Приезжайте ещё, ладно? Нам с Юрой будет грустно. Без вас, без Ани…
— Обязательно приедем,— пообещала Лада, гладя её по головке.
Выезжая на машине, взятой у Константина, они оставляли позади дом, окутанный печалью. Но в их собственном мире, в салоне автомобиля, пахнущем морем и свободой, царило совсем иное чувство. Алексей взял её руку и поднёс к губам.
— Ты уверена, что готова к встрече с моей матерью? Она… очень ждала этого дня.
— Я готова ко всему, что связано с тобой, — честно ответила Лада, и её сердце пело. Рабочая командировка превратилась во что-то бесконечно большее.
История Константина и Анны в книге "Контракт на душу" https://litnet.com/shrt/e_NE
Глава 33
Дорога до Сочи пролетела в лёгком, почти невесомом состоянии. Они говорили мало, но каждый километр сближал их больше, чем долгие разговоры. Лада волновалась, но это была сладкая, трепетная нервозность, а не страх. Алексей, время от времени касаясь её руки, словно проверяя, реальна ли она, был спокоен и сосредоточен.
— Они тебя полюбят, — сказал он просто, и она поверила.
Родительская дача оказалась не роскошной виллой, а уютным, увитым виноградом домом в старой сочинской усадьбе. На крыльце их уже ждали. Ольга Громова, мать Алексея, — хрупкая, седовласая женщина с умными, очень похожими на сына глазами, в которых сразу вспыхнул живой интерес. Виктор Громов, отец, — подтянутый, с военной выправкой, с тёплой, немного сдержанной улыбкой.